Вы действительно завоевали ее, нашу упорно не сдававшуюся публику. У Гупиля можно встретить только совершенно восторженных посетителей, и думаю, Ваш вопрос о том, какое воздействие производит Ваше искусство, не вовсе лишен кокетства; это блестящий успех, и Вы сами это прекрасно знаете.
В 1890 году, когда правительство Франции приобрело «Олимпию» Мане на средства, собранные по подписке ведущими импрессионистами, Моризо заключила: «Надо же, чего мы добились, и это после всех глупых шуток, которыми нас осыпали в прошлом». Первому поколению импрессионистов потребовалось каких-нибудь двадцать лет, чтобы сделаться классиками и превратиться в желанный объект для коллекционеров: в 1894 году, за год до смерти Моризо, французское правительство купило первую ее картину, «На балу» (1879). Впрочем, в чем-то мадам Моризо оказалась права: несмотря на похвалы талантливых единомышленников и критиков, Берта не добилась ни «коммерческого успеха», ни «публичного признания» (при своей сдержанности и замкнутости она едва ли обрадовалась бы второму). Она показывала картины на семи из восьми выставок импрессионистов, а Дюран-Рюэль предлагал на продажу ее работы в Бостоне, Нью-Йорке и Лондоне. В общей сложности она написала около восьмисот шестидесяти картин. Однако, по разным оценкам, продала она всего от двадцати пяти до сорока своих полотен (среди ее покупателей были Золя, Альфред Стевенс, Моне и Шоссон) и раздарила еще примерно двадцать пять. Ко времени ее смерти три четверти всех созданных ею картин оставались у ее семьи. А когда французские власти выдавали ее родным свидетельство о смерти, то написали в соответствующей графе: «Без определенных занятий».
В дневнике за 1891 год Берта Моризо написала: «Я говорю, что хочу умереть, но это неправда. На самом деле я снова хочу помолодеть». Четыре года спустя она путешествовала с дочерью по югу Франции. Жюли заболела гриппом, и Берта опасалась, что он может перерасти в тифозную горячку. Потом Берта сама заразилась гриппом, и он перешел в пневмонию. На помощь ей бросилась ее сестра и призрачный «двойник-художник» Эдма, взяв с собою двух дочерей, заменивших ей карьеру. 1 марта, за день до смерти, Берта написала Жюли полное трогательных подробностей прощальное письмо, дав ей последние наставления как мать и как художник:
Моя маленькая Жюли, я люблю тебя, умирая, и не перестану любить, даже уйдя из жизни; молю тебя, не плачь, наша разлука была неизбежна. Я надеялась дожить до дня твоей свадьбы… Работай и веди себя достойно, как прежде; за всю свою короткую жизнь ты ни разу не огорчила и не опечалила меня. У тебя есть красота и деньги; воспользуйся разумно и тем и другим… Пожалуйста, подари что-нибудь на память своей тете Эдме и кузинам… Передай месье Дега, если он когда-нибудь откроет музей, пусть выберет картину Мане. Сделай подарок в память обо мне Моне, Ренуару, а один из моих рисунков вручи [скульптору Полю Альберу] Бартоломе. Дай денег в знак благодарности обеим консьержкам. Не плачь.
Эдма, недавно овдовевшая, спустя четверть века снова вернулась к творчеству. И что же она теперь создавала? Выполненные пастелью копии картин Берты. По слухам, они были столь же восхитительно точны, как и копии Коро, которые она выполняла десятилетиями ранее.
