- Стойте! – затормозила я всех. – Давайте лучше оставим их здесь: за столом.
- Амелия… кхм… Лия, объяснись. И побыстрее! Я уже подожгла лавку около печи.
- Потуши. Тут нужен стихийный огонь, а не обычный. Подумай: как мы умерли? В смысле маги-стихийники огня сгорели в пожаре – тебе не смешно? А вот если их кто-то отравил нас за ужином, а затем поджег дом – более похоже на правду. Надо лишь поставить дополнительные приборы за стол.
«Разыграв» на кухне смерть целого семейства, я подошла к «своим» косточкам, разбросанным на стуле. Сняла свой помолвочный браслет и бросила на пол. Семья уже ждала меня у колодца и я, подхватив вещевой мешок, поспешила к ним. Схватила веник, мешочек с солью и покинула дом.
- Лия, ты решила убраться? – прошептала мама, когда я подошла к семье.
- Не думаете же вы: что поджигателей не будут разыскивать? Если около дома будут искать следы, то приведут собак… – ответила я сразу всем удивленно уставившимся на меня лицам, но так и не дождалась, чтобы их осенило. – Идите, я догоню.
Я стала заметать наши следы на снегу, посыпая их солью. Мы добрались до сарая.
- Я не смогу отсюда кинуть заклинание. Мы ушли слишком далеко, - остановился отец.
- Идем до яблонь, не спорь, – отозвалась я, продолжая мести веником.
- И что теперь? – развернулась к нам мама около яблоневого сада.
Мне не нужно было заклинание, чтоб поджечь дом. Я просто сняла артефакт, сбросила с пальцев несколько искорок и отправила их в обратный путь.
- Идите быстрее! – шикнула я.
Соль закончилась едва мы вышли из сада к лесу. Я испепелила веник и подняла взгляд. Над верхушками деревьев небо алело – пожар набирал силу. Застегнула на себе артефакт и развернулась к семейству.
- Что?
- Лия, мне жаль, что ты не закончила академию. Из тебя бы вышел превосходный следователь, - похвалил отец.
Я улыбнулась и все вместе мы вошли в темный лес.
Уже на рассвете мы ввалились в кибитку. Отец занял козлы, а женский состав нашего семейства уснул. Некоторое время спустя я сменила родителя, и он отправился отдыхать.
Все дни подготовки к побегу я запрещала себе о чем-либо думать. Я не спорила с родителями и все делала по указке – кому как не им можно доверить свою жизнь. Они рискнули всем, что имели: ради меня, и уже не в первый раз. Я даже не представляла: что можно настолько любить неродного ребенка. Возможно, когда-нибудь я смогу им отплатить за их жертвы.
Наше путешествие было весьма однообразным на протяжении многих недель. В основном мы ехали в кибитке, прерываясь раз в несколько дней на ночлег в тавернах. Отсутствие кроватей нами не ощущалось, но из соображений личной гигиены приходилось делать стоянки. Отец под мороком закупал продукты, а я всегда находилась в составе женского коллектива, охраняя. Моя физическая подготовка была на академическом уровне, но все же: я была единственной помимо отца, кто мог бы дать отпор обидчикам. И уже через несколько дней я демонстрировала свои навыки, защищая семью…
Комнаты таверн в ближайшем поселении оказались дороги для нашего кошелька. И мы приняли решение: остановиться в пролеске около выезда на трап. Я собирала хворост, когда услышала несколько заглушаемых вскриков и бросилась к стоянке нашей кибитки. Бросив ветки и сняв морок, я стала пробираться к полянке, на которой мы остановились с семьей. Прячась между деревьями, я увидела: как около десятка мужчин волоком за ноги стаскивали с телеги брыкающуюся маму и сестер. Еще четверо привязывали отца к дереву. За него я не волновалась – ему под силу истлеть веревки, но нападающих слишком много, и фамильяров не призвать… Что же делать?
«Раел Всемогущий, помоги мне!» - взмолилась я, выпуская свою магию в едва виднеющиеся искры. Они полетели на обидчиков, забирались под одежду и жалили их. Обжигаясь, бандиты бросили свои дела и стали пританцовывать, поскуливая от боли. Но вечно отвлекать их не выйдет, надо что-то придумать. Я помолилась и начала ритуал призыва своего духовного оружия. Я много читала об этом ритуале: первый год обучения всегда заканчивается в академии духовным призывом. Сил у меня должно было хватить: чтобы за считанные секунды сконцентрироваться и прочесть заклинание. Но у меня все никак не получалось.
Паника захлестывала меня: я должна была помочь своей семье, я должна была покарать преступников! «Вот если бы только я могла позвать Арила… Мой мальчишка… - так называл его отец» - воспоминания захлестнули меня эмоциями. Стало ужасно больно, ведь я похоронила все чувства и эмоции. И сейчас было нестерпимо их ощущать: я горела. Моя внутренняя боль переросла в пламя, грозящее сжечь мою душу, и тогда я вытолкнула его из себя. Открыла глаза и увидела бегущие по мне волны огня, которые концентрировались в ладонях. Поняла, что стало очень тихо, и подняла взгляд: разбойники ошарашено смотрели на меня, прервав свои действия.
Я приближалась к поляне, обходя деревья. Горела я вся: по одежде и волосам носилось пламя, угасая в моих ладонях. В руках нарастала пульсация и я начала ощущать в них что-то материальное.
