– Нет. Не думаю, что ты понимаешь. Если бы ты понимала, ты бы не сказала мне идти дальше и продолжать жить, потому что без тебя для меня нет жизни.
– Но ничего не изменилось!
Обида, надежда, гнев и любовь боролись в ее голове и тянули ее в разные стороны.
– Ты однажды разбил мне сердце, и второй раз я не смогу выжить.
– Все изменилось. – Его лицо было маской боли, но его голос звучал твердо и уверенно. – С твоим уходом все потеряло смысл. Компания, наследство моей семьи, место генерального директора. Эти вещи не более чем долг и ответственность. Что‑то я должен сделать для других. Ничто не доставляет мне радости или удовлетворения. Ты разве не понимаешь? Без тебя я не более чем тень.
Он осторожно приблизился к ней, словно бы она была птицей, готовой взлететь. Натали покачала головой и отступила, пока не уперлась в стену. Но на этот раз Гаррет не остановился, пока не встал перед ней. Он не прикасался к ней, но его взгляд блуждал по ее лицу, отчаянный и неистовый.
– Ты любишь меня? – спросила она, ее била такая сильная дрожь, что у нее стучали зубы.
– Больше, чем жизнь. – Он поднял дрожащую руку и провел подушечкой большого пальца по ее щеке. Только тогда она поняла, что плачет и он тоже плачет. – Но я боролся с этим. Боже, я боролся с этим. Рак забрал мою маму, а я оттолкнул тебя от себя. Я знаю, что причинил тебе боль, и я не имею права просить тебя об этом, но, если ты дашь мне шанс, я потрачу остаток своей жизни на то, чтобы искупить свою вину перед тобой.
– Ты не хотел жить со мной всегда. Я тебе не нужна. – Она отвернулась от него, закусив губу.
– Потому что я был трусом и дураком. Пожалуйста, Натали. Смотри на меня. – Он повернул ее к себе лицом. – Я люблю тебя, Натали. Ты мое сердце.
– Ты… – Она не могла больше сдерживать мучительные рыдания. Беспомощный перед ее горем, Гаррет нежно провел руками по ее рукам.
– Ты действительно хочешь провести со мной остаток своей жизни?
– Я не могу жить без тебя. – Он обнял ее своими теплыми руками. – Я был слишком напуган, чтобы признаться себе, что люблю тебя, но я отчаянно пытался сдержать тебя. Я сделал для тебя серьги, потому что мне нужен был способ попросить тебя остаться со мной. Сказать тебе, что не хотел, чтобы наш брак был расторгнут.
– А я не хотела их брать. – Ее сердце сжалось от чувства раскаяния. – Я не знала.
– Конечно, ты этого не знала. Как ты могла это знать?
– Но тогда почему ты?.. – Она не смогла закончить фразу. Слишком больно ей было вспоминать об их последней встрече.
– Когда ты отказалась от сережек, я так боялся потерять тебя, что оттолкнул тебя. Таким образом я мог, по крайней мере, контролировать, как мое сердце разбито. Но теперь я знаю. Даже если завтра мое сердце и душа разобьются на тысячу кусочков, я лучше проживу один день в полной мере, зная, что ты моя.
Натали, не веря своим глазам, наблюдала, как Гаррет опустился на одно колено и вытащил из пиджака небольшую коробочку. Он открыл ее, и она увидела в ней обручальное кольцо, которое она оставила, когда покидала его дом.
– Ты окажешь мне честь и станешь моей женой?
Она не смогла сдержаться, и из ее горла раздался сдавленный всхлип.
– Я уже твоя жена, – слабо улыбнулась она.
– Но мне нужно знать, будешь ли ты моей женой отныне и навсегда? И в горе и в радости? – Его голос сорвался из‑за избытка эмоций. – Потому что я верю в любовь и брак на всю жизнь. Я верю в нас.
Натали улыбнулась ему, не веря в происходящее. Чтобы убедиться, что все было настоящим – что он был настоящим, – она провела рукой по его волосам, а он с дрожащим вздохом повернул голову и нежно поцеловал ее ладонь. Затем, все еще держа ее за руку, он поднялся.
– Я хочу, чтобы у тебя было все, что ты когда‑либо хотела. Как и было обещано, должность вице‑президента по персоналу принадлежит тебе. Ты можешь переехать в Нью‑Йорк в конце месяца, как и планировалось.
В замешательстве она приподняла бровь, и внимательно посмотрела ему в лицо.
– Но ты будешь в Лос‑Анджелесе!
– Нет, мне нужно быть там, где ты. Если ты позволишь, я хочу поехать с тобой.
– Но твоя семья, твоя жизнь, назначение на должность генерального директора, ради которого ты так усердно работал… Все это в Лос‑Анджелесе.
– Моя жизнь с тобой и нашей дочерью, – сказал он, упрямо скривив зубы. – Кроме того, я даже не знаю, действительно ли я генеральный директор. Я ушел посреди собрания совета директоров, когда узнал, где ты живешь.
– Глупенький. Зачем?
Она разозлилась, что он поставил под угрозу свою мечту. Но если бы она хотела доказательства его любви, она не могла бы просить большего. Но даже в этом случае он поступил глупо. Она схватила его за лацканы пиджака, чтобы внушить ему хоть немного здравого смысла, но передумала. Вместо этого она резко прижала его к себе и поцеловала.
– Означает ли это то, что я думаю?
– Только если ты думаешь, что я люблю тебя! – Ее голос дрожал от радости. Она слишком много раз заставляла себя молчать, чтобы только не произнести эти слова!
