– Восемнадцати лет. Сирота. Ведь вы живете один в трех комнатах. Вот и пустите к себе сиротку. И ей хорошо – и вам будет не скучно.
– А кто она такая?
– Окончила русскую гимназию на Парк-авеню, сейчас учится в колледже. Была приемной дочерью у митрополита Филарета. Но сейчас митрополит помер, и мы ищем для нее квартиру. Вот я и вспомнила про вас. Будете вместо митрополита. Сделайте богоугодное дело.
– А она давно в Америке?
– Лет пять или шесть.
– Так это еврейская третья волна. Она что – еврейка?
– Нет, что вы! Она в нашу церковь ходит. Большая церковница. Свечки ставит. И у нее целая куча икон. Толстовский Фонд платил ей за квартиру, но сейчас у нас с деньгами плохо. Так возьмите себе хорошую девочку.
– А как ее зовут?
– Даша Дегтерева. Хорошая русская фамилия.
На другой день Лека устроила смотрины: привезла Дашу ко мне, чтобы я посмотрел, что это такое. Девчушка производит очень хорошее впечатление: стройная фигурка, миловидное личико и дорогой свитер ангорской шерсти. Посмотрел я на пикантную сиротку и говорю:
– У меня дело обстоит так: сплю я в спальне, а весь день сижу на кухне. Кухня у меня самая большая, самая светлая и самая теплая комната. А гостиной я практически не пользуюсь. Если хотите, живите у меня в гостиной. На правах дочки.
– Это меня вполне устраивает, – улыбается Даша.
Так, в возрасте 68 лет я обзавелся 18-летней хорошенькой дочуркой. И сам себе говорю: "Эх, связался ты, старый черт, с младенцем".
Днем Даша ходит в Фордам-колледж, это строгий католический колледж, она окончила там первый курс и перешла на второй. А по вечерам, когда ей наскучит сидеть одной в своей комнате, она приходит ко мне на кухню, где я читаю газету, и заводит всякие разговоры. Так, спустя неделю, она стоит напротив меня и чистит ножом апельсин.
– Григорий Петрович, а что говорят про меня ваши знакомые старушки-церковницы?
– Говорят, что ты истеричка.
– Ах эти старушки-блядушки! – шипит Даша и с размаху швыряет в меня ножом, которым она чистила апельсин.
Это кухонный нож с черной ручкой и острым концом. Он пролетел рядом со мной и застрял в книжной полке так, что я его с трудом вытащил.
– Старушки правы. Ты не только истеричка, но и психопатка. Чтобы так швыряться ножами! – говорю я. – Пошла вон отсюда! Иди в свою комнату!
Даша послушно убежала в свою комнату. А я думаю: "Э-э-э, это девочка с фокусами. С такой скучать не будешь". Но спустя десять минут Даша, как ни в чем не бывало, опять приходит на кухню, улыбается и пританцовывает.
– Даша, если бы твой нож попал мне в живот, то тебе пришлось бы вызывать "скорую помощь". Вот, не забывай этот номер телефона.
– Григорий Петрович, я больше не буду. Честное пионерское! – Даша садится, как ребенок, мне на колени и обнимает меня за шею. И я, конечно, растаял. Да, это доченька с фокусами. Терпи, казак, – атаманом будешь.
Спустя несколько дней Даша приходит на кухню с большим пакетом фотографий. После окончания гимназии, где заправляет протоиерей Граббе, она летала на две недели в Париж и Рим. В награду за окончание гимназии.
Летала она с каким-то молодым человеком, а платил за все это его отец. Теперь она показывает мне фото этого путешествия. На фото видно, что ее спутник – это типичный молодой еврей. Даша отбирает свои фото в сторонку, а фото своего спутника рвет на мелкие кусочки и бросает в мусорное ведро.
Однажды вечером у нас зашел разговор насчет того, что значит по-английски слово "стриптизерши".
– Это женщины, которые дразнят мужчин. Дразнилки, – говорю я.
– Знаю, – говорит Даша, она задирает себе свитер на голову и показывает мне свои голые груди. В общем, у меня дома свой собственный стриптиз. Не нужно ходить по кабакам. Лифчик Даша принципиально не носит. Веселая жизнь.
Еще через неделю Даша показывает мне свой семейный альбом – еще одна пачка фотографий. Вот большое четкое фото: заросший травой задний двор и странная пара – симпатичный мужчина стоит на четвереньках, а у него на спине сидит верхом и улыбается женщина.
– Это папа и мама, – поясняет Даша. – Но они развелись.
– Почему?
– Папа алкоголик. Он геологоразведчик. Всегда в экспедициях. И там у них только водка да сало. Вот он и спился.
Я посмотрел на фотографию, где женщина сидит верхом на мужчине. Мне эта комбинация хорошо знакома: это мазохистичный мужчина и садистичная женщина. А потом эти игры кончаются алкоголизмом. Мне стало жалко папу-алкоголика, и я говорю:
– А может, это его мама довела?
И тут мою дочку взорвало. Она вскочила и кричит мне: "Вы мою маму не трогайте!". Потом она побежала к дверям, обернулась и обрушилась на меня целым градом самых утонченных ругательств:
– Вы негодяй, подлец и сволочь! Вы жлоб, злыдень, ублюдок! – она передохнула, набрала воздуха в легкие и продолжала: – Вы прохиндей, босяк и самый настоящий гад! Чтоб вас черти забрали!
Затем она побежала в свою комнату и при этом хлопнула дверью так, что весь наш дом задрожал. Мне это не понравилось, я захожу следом за ней в ее комнату и говорю:
