– Ты не хлопай дверьми, как сумасшедшая. Ведь соседи могут вызвать полицию, и у меня будут неприятности. Что я скажу полицейским? Чтобы тебя забрали в сумасшедший дом? У тебя истерика. А знаешь, как лечить истеричек? Их бьют по морде. Но не кулаком, а ладонью. Хочешь этого?
Тут Дашка испугалась, побежала в уборную и заперлась там на ключ. А я пошел на кухню и читаю там мою газету. Посидев в уборной минут пятнадцать, Дашка выходит и с улыбочкой говорит:
– Григорий Петрович, а вы не боялись?
– Чего?
– Что я покончу самоубийством…
– Там ничего такого нет.
– О-о, вы не знаете… Я проверила вашу аптечку… Там можно наглотаться всяких гадостей…
– Ну, Дашка, ты и даешь людям жару – как настоящая жар-птица. Но с меня твоего жару хватит. В общем, завтра ищи себе другую квартиру.
Следующие два дня я с Дашкой не разговариваю – как будто ее вообще не существует. На третий день вечером она приходит ко мне и стонет:
– Ох, Григорий Петрович, я больше не могу… Я пришла в колледж и стукнулась лбом о колонну… Вот, смотрите, шишку набила, – она берет мою руку и кладет себе на лоб. – Потом, как дура, села в чужой класс и ничего не соображаю. Я больше не могу… Григорий Петрович, простите меня! Я больше не буду, даю слово, честное комсомольское! – жар-птица обнимает меня за шею и трется об меня своими грудями. Уже не как дочка, а как женщина.
Естественно, что я опять растаял. Ладно, говорю, хорошо, что ты извиняешься. Повинную голову не рубят. Но в дальнейшем учитывай, что ты шальная психопатка. Постарайся контролировать свои истерики.
– Но митрополит Филарет водил меня к психиатру – и психиатр ничего не нашел.
– Значит, митрополит тоже заметил, что ты ненормальная. Но не совсем сумасшедшая, а полусумасшедшая. Я в этих делах специалист – у меня жена сошла с ума, в форме климактерического помешательства.
– Вот это интересно. Расскажите!
Я коротко рассказываю, что моя жена Киса 20 лет была очень хорошим человеком, а потом вдруг лезет на меня с кухонным ножом. Человек на границе безумия, своего рода пограничник.
– Я бы вашу Кису убила! – заключает моя жар-птица.
– Все это не так просто, – говорю я. – Тогда надо перестрелять половину женщин.
– Про вас говорят, что вы профессор грязных дел, – улыбается Даша.
После этого мы живем с ней сравнительно мирно. Однажды у меня карандаш упал и закатился под стол. Чтобы достать карандаш, мне пришлось стать на четвереньки. И моментально Дашка вскочила на меня верхом, как это когда-то делала ее мать с отцом. Те же самые игры. Но она не только сидит у меня на спине, она еще ерзает у меня на спине и трется об меня своими, как говорят, гениталиями.
– Дашка, слезь, я сейчас встану – и ты упадешь! Но жар-птица продолжает свои детские забавы. А я
при этом думаю: "Боже, до чего ж сильна наследственность. Она в точности копирует то, что делала ее покойная мать! Инстинкт!". А наездница только смеется.
Мои книжки про дегенерацию, половые извращения и психические болезни лежат на полке в ее комнате. Но Даша их читать не стала, просто полистала и небрежно говорит:
– Я все это и без вас знаю…
Иногда я сажусь в машину и еду с моей новой дочуркой в соседний зоопарк или в ботанический сад неподалеку, или на озеро, где плавают дикие утки с утятами. Нью-Йорк – забавный город: однажды вижу я в гавани Нью-Йорка два колоссальных авианосца, а между ними плещутся дикие утки. А в нашем районном зоопарке есть прекрасный крытый птичник, где разгуливают царственные павлины с роскошными хвостами.
Во время этих прогулок Даша ведет себя как примерная девочка. Иногда она даже берет меня под руку. Но психиатры говорят, что когда дочь уж слишком ласкается к своему отцу, то это комплекс Электры. И действительно – это было у моей лесбийской невесты Наташи Мейер, которая любила ходить под ручку со своим отцом, и говорила мне, что люди принимают их за мужа с женой. А тут и Дашка чудит: как только вблизи появляются какие-то знакомые, она демонстративно вешается мне на шею, словно она моя любовница. Все это детские игры, но комплекс Электры связан с лесбиянством. И мне становится жалко Дашку. А она только смеется.
В нашем соседском ботаническом саду во Флашинге масса райских яблок, которые американцы почему-то не едят. Я поехал с Дашкой и нарвал целый мешок этих маленьких райских яблок, похожих на вишни, привез их домой и сварил из них прекрасное варенье. Дашка с величайшим удовольствием съела несколько банок моего варенья. И мне приятно, что покормил сиротку. Потом мы нашли в том же ботаническом саду несколько деревьев айвы, которую американцы тоже не едят. И опять я наварил прекрасного айвового варенья и кормил им мою сиротку. Почти семейная идиллия…
Из наших разговоров выясняется такая родословная Даши: ее дед был подполковником КГБ по фамилии Зубков, вроде русский, ее бабка была татаркой, а ее мать была русской, у которой второй муж был еврей, который сейчас живет в Бруклине и у которого сейчас вторая жена – еврейка.
– Почему же ты после смерти матери не жила с отчимом? – спрашиваю я.
