Мне особенно жалко лейтенанта Овчинникова. Он честно работал в ЦОПЭ и на Радио "Свобода", а также писал свои мемуары. Но в этих мемуарах он отрицательно отзывается о евреях, с которыми ему пришлось иметь дело в СССР. Тогда его приглашает начальник мюнхенского отдела "Голоса Америки" Чарли Маламут, еврей, троцкист и переводчик книг Троцкого, и говорит:
– Вы тут плохо пишете о евреях. Этого писать нельзя!
– Почему нельзя? – уперся Овчинников. – Ведь это правда!
– Это антисемитизм, – поучает Маламут. – Вычеркните это!
– Вы зазываете нас по вашему "Голосу Америки", чтобы мы приходили сюда и говорили здесь правду. А когда я пишу правду, вы говорите мне "нельзя".
Так они ни до чего и не договорились. После этого с Овчинниковым говорит Алеша Мильруд, который за кулисами командует ЦОПЭ. И опять Овчинников не сдается. Тогда Мильруд дружески советует:
– Знаете, за это вам могут и в Мюнхене голову открутить.
Конечно, это была пустая угроза, просто психологический нажим. Но после этого лейтенант Овчинников задумался. Он ушел из ЦОПЭ, потом работал на Радио "Свобода". Но и здесь сплошь все начальство из евреев. Хотя Овчинников был первоклассным пропагандистом, но, в конце концов, он не выдержал и говорит своим друзьям:
– Если мне здесь голову открутят, так пусть меня лучше свои расстреляют!
И он вернулся назад, в СССР. Как обычно, сначала ему обещали, что "Родина вас простила", а потом дали 10 лет концлагерей, которые он отсидел полностью.
Много лет спустя, в 2003 году, я получил из Москвы и прочел ту книгу, которую лейтенант Овчинников пытался писать в 1956 году и которую ему тогда написать не дали Маламут и Мильруд. Это книга И.В. Овчинникова "Исповедь кулацкого сына", издательство "Десница", Москва, 2000г., 367 стр., тираж 3000 экземпляров. Читать эту книгу очень тяжело. Но это судьба миллионов раскулаченных крестьян и их детей.
А с Чарли Маламутом, начальником мюнхенского отдела "Голоса Америки", вскоре начало твориться что-то странное. Он вдруг начал менять себе квартиры и скрывать свой адрес и телефон ото всех сотрудников. Постепенно у него развилась тяжелая мания преследования, и его отправили на лечение в сумасшедший дом в Америке. Говорили, что столкновение между Маламутом и Овчинниковым из-за призрака антисемитизма было уже началом этой мании преследования. Сначала – мания величия в форме троцкизма, а затем – мания преследования в виде антисемитизма. Так или иначе, Маламут помер 13 июля 1965 года, и из-за этих "13" пошли слухи, что он был масоном-сатанистом и нарочно повесился 13-го числа, так как это чертова дюжина, и тогда он попадет в точности туда, куда ему нужно. Ведь мания величия и мания преследования – это как родные сестры.
Подобная история произошла и в ЦОПЭ. Мильруд пристроил на работу в бухгалтерии ЦОПЭ пожилого эстонца по фамилии Ванагс. И вдруг этот Ванагс заболел не только манией преследования, но сразу и манией величия – и его пришлось отправить в сумасшедший дом в Мюнхене. И тут вспомнили, что Ванагс с улыбкой рассказывал сотрудникам, что в молодости он совокуплялся с ослицей и с отцом Алеши Мильруда, который был редактором газеты "Сегодня" в Риге. Поэтому Алеша и помогал ему на старости лет.
Чтобы фирма выглядела солидно, представителем ЦОПЭ в Вашингтоне сделали старого педераста Юрия Мейера, моего неудачного тестя. А представителем ЦОПЭ в Нью-Йорке сделали известную лесбиянку Нину Берберову, полуеврейку и полуармянку, которая позже прославилась тем, что написала книжку о масонстве в русской эмиграции, где с удовольствием оплевывала всех своих личных врагов. Поскольку редактор "Нового русского слова" отказывался печатать ее глупую писанину, она в отместку привела даже членский номер его масонского билета.
Потом Алеша Мильруд перебрался из Мюнхена в Вашингтон. Говорят, что он сбежал из Мюнхена, так как следующий президент ЦОПЭ, Миша Дзюба, угрожал ему тем браунингом, который я подарил ему. И опять виноват был сумасшедший дом, в который попала жена Дзюбы, Сюзанна, которую соблазнила в лесбиянство секретарша Мильруда Пия.
Перебравшись в Вашингтон, Мильруд принялся за свое старое дело – доить ЦРУ для своих фокусов в области пропаганды, чему он научился в свое время в гестапо. На этот раз Алеша выдумал "Международное литературное содружество", которое будет печатать советских диссидентов, тех непризнанных гениев, которых в СССР сажают в дурдома. Редколлегия состояла из двух человек: Глеба Струве и Бориса Филиппова. Глеб Струве был профессором русской литературы в Калифорнии, он будет служить для рекламы и маскировки, а всю работу будет делать Борис Филиппов, мелкий бумагомаратель, живущий в Вашингтоне.
