– А какое у меня будет жалование? – спрашиваю я Алешу.
– Это ты договоришься в Вашингтоне, – отвечает мой комиссар.
Я спрашиваю в Мюнхене у знакомых американцев, на что я могу рассчитывать.
– Шестьсот долларов, – отвечают американцы.
Позже, когда в Вашингтоне дело дошло до подписания контракта и жалования, как принято в Америке, меня спрашивают:
– А сколько вы хотите?
– Шестьсот долларов, – отвечаю я.
– Знаешь, теперь ты получаешь больше Алеши…
И вместе с тем Алеша был моим непосредственным начальником! А у меня теперь жалование больше, чем у него. Для Алеши это, конечно, нож в сердце. Но все это в результате Алешиных фокусов и комбинаций. Теперь Алеша не знает, как бы от меня избавиться. И здесь на помощь ему приходит Наташа Мейер.
Алеша – опытный педераст и профессиональный разведчик, поэтому он знает всех своих собратьев в Мюнхене, в том числе и Юрия Мейера, и его соблазнительную дочку, которая теперь стала моей невестой и в которую я теперь серьезно влюблен. Для меня женитьба и брак – это самое важное решение в жизни. Для моей невесты – это просто грязная игра, временная маскировка. А для Алеши – возможность от меня избавиться. Он знает, что Наташа – это улыбающаяся гадюка и кончится все это плохо. Но для меня все это выяснилось значительно позже. И не буду я рассказывать все это профессору Вольфу, директору сумасшедшего дома.
Дело было слишком сложное и запутанное. Для примера таких невероятно запутанных ситуаций приведу историю Миши Дзюбы, который был моим вице-президентом, а после моего отъезда в Америку стал президентом ЦОПЭ…
Когда-то давным-давно, в 1950 году, когда Алеша только начинал свою карьеру в американской военной разведке Джи-2 на Галилей-платц, №2, Алеша взял себе немку-секретаршу Пию. И здесь заработали законы тайного мира гомосексуалистов: педераст Алеша взял в секретарши лесбиянку. Хотя внешне Пия выглядела как сверхженщина, но в действительности она лесбиянила со своей подругой Френсис Занд, которая была также нимфоманкой и спала со всеми мужчинами, кому только не лень, в том числе и со мной.
Затем Алешина секретарша Пия, хотя и лесбиянка, вышла замуж за Федора Арнольда, представителя ЦОПЭ в Берлине, и родила ему дочку Таню. Пока Федор представлял ЦОПЭ в Берлине, его жена Пия Арнольд продолжала лесбиянить в Мюнхене и таким образом соблазнила Сюзанну, жену Миши Дзюбы. В результате Сюзанна запсиховала, стала угрожать мужу разводом, потом сделала попытку самоубийства и, в конце концов, попала в сумасшедший дом, где она сидела 3 или 4 месяца. А Пия Арнольд бросила мужа, взяла дочку Таню и уехала в Голливуд, где вышла замуж за какого-то киношного еврея и даже сделала себе карьеру в американском кино. А Федора Арнольда от всего этого разбил паралич, он катался в кресле с колесиками и работал на радио "Немецкая волна".
Когда я уезжал в Америку, я подарил Мише Дзюбе мой браунинг. Но, вместо того чтобы отстреливаться от советских агентов, Миша стал угрожать этим браунингом Алеше Мильруду. Поэтому решили отправить Мишу в Америку, где членом ЦОПЭ и представителем ЦОПЭ в США был Владимир Юрасов-Рудольф-Синельников, который теперь оперировал на Радио "Свобода" как подполковник Панин. Володьку попросили, чтобы он помог Дзюбе на первых порах в Америке. Володька встретил Дзюбу, расспрашивал его обо всем, что только возможно, дружески выпивал с ним, а потом донес на него в ФБР, что у Дзюбы беспорядок с фамилией, что раньше он был не Дзюба, а Щеглов или Крылов, в общем, какая-то птичья фамилия.
У Володьки Юрасова заговорила душа проститутки, хотя и педерастичной проститутки. Он был стукачом в советском концлагере, и в Америке он тоже стучал на всех и вся. Из-за путаницы с фамилией Дзюбу начали таскать в ФБР. Тогда Дзюба обратился за помощью к Володьке Юрасову. И тут Володька выкинул такое сальто-мортале: сначала он донес в ФБР на меня, а теперь он сказал Дзюбе, что в ФБР на Дзюбу донес Климов. Обычный трюк уголовников. От такой помощи бедный Дзюба окончательно запутался, а тут еще дома сидит полусумасшедшая жена Сюзанна с 10-летней дочкой. В результате Дзюба плюнул на всю эту политику-малитику с ЦОПЭ, ЦРУ и ФБР, он уехал подальше от Нью-Йорка, в штат Нью-Джерси, и стал маляром, стал красить дома.
Конечно, как говорят психиатры, это случай клинический. Но не буду же я рассказывать это профессору Вольфу. Это слишком сложно даже для директора сумасшедшего дома.
