— Я не смогу, — вскрикнул чёрт.
— До дна далеко, — сказал Олег ободряюще, — успеешь.
А Томас добавил злорадно:
— Или успеешь вспомнить всю свою нечестивую жизнь, покаяться.
Он поднял его за пропастью. Черт зажмурился, завопил тонким голосом:
— Всё-всё, я понял! Вам нужно добраться до самого Сатаны, так понял? Если не так, меня можно поправить!
— Так, — ответил Томас. Он поднял его на головой повыше, словно пропасть казалась ему недостаточно глубокой. — И что ты понял ещё?
— Что только я смогу провести вас к нему, — почти прошептал чёрт упавшим голосом, он всячески отворачивал голову от огненной пропасти, на шее вздулись сухие старческие жилы. — Только я знаю, где он трудится, где развлекается…
Томас отпустил на землю, сунул под нос железный кулак:
— Понюхай, чем пахнет? Вздумаешь обмануть, я тебя расплющу на милю в длину.
А Олег спросил заинтересованно:
— А чего ты… дело прошлое… так страшишься пропасти? Все равно, клочья сползлись бы обратно, кости бы срослись… постепенно.
Черт вытер дрожащей рукой лоб, ответил быстрым испуганным голосом:
— Ты боишься боли… я боюсь высоты. У меня все обмирает, когда подхожу к краю пропасти. Боюсь до свинячьего писка, но так и тянет туда броситься. Внутри всё леденеет от ужаса, а ноги всё равно просятся шагнуть…
Он вздрогнул, обеими горстями смахивал крупную испарину. Олег не подал виду, что уловил зловещий подтекст. Чёрт, а он такой не один, знает о нём слишком много. Знает слабые места, как будто здесь кто-то уже готовится к его приходу.
— Веди, — разрешил он, — где твой Сатана обитает?
— Если ангелы на облаках, — ответил чёрт, — то наши — в пропасти. И чем главнее, тем глубже.
Томас хмыкнул, черт отшатнулся, вдруг да снова начнет свои сарацинские штучки, Томас же поправил перевязь, рукоять меча торчала над левым плечом, гордо выпрямился. Лицо светилось молодой отвагой, в глазах были боль и отчаянная решимость:
— Надо идти, Олег?
— Запомнил, — сказал Олег с глубоким удовлетворением. — А говоришь, от философии голова пухнет. Эй, тебя как зовут?
— Иаред, достойнейший…
— Ого! Не тот ли?
— Меня назвали в его честь, — ответил Иаред скромно. — Очень был великодушный и добрейшей души человек. Мухи не обидел!
Олег сказал предостерегающе:
— Потому и вымер весь. А потомство пошло от его брата Ноя, тот не был добрейшей душой. Всё понял?
— Понял, — ответил Иаред упавшим голосом, вздохнул, — а как было бы хорошо, если бы Ной утоп, а ковчег построил Иаред…
Через несколько шагов впереди послышались голоса. Осторожно выглянув, они с Томасом рассмотрели три широкие ямы с оплавленными краями. Возле одной лежал старый хромой чёрт, сонный и вроде бы даже пьяный, там было тихо, возле второй ямы стоял ряд молодых чертей. Время от времени оттуда пытался вылезти человек, черти с удовольствием втыкали в него трезубцы, Томас слышал отвратительный хруст, когда острое железо втыкалось в плоть, и несчастный с криком летел вниз.
Возле третьей творилось что-то дикое. Черти стояли в три плотных ряда. Из норы постоянно выскакивали люди. Иные с помощью других ухитрялись перескакивать через головы первого, а то второго ряда, но их доставали трезубцы третьего. Черти в мыле, мокрые, запыхавшиеся, мускулистые тела лоснились от пота. Все лупили трезубцами, не переставая, передохнуть никому не удавалось.
Томас ахнул:
— Что здесь творится? Отвечай!
Иаред проблеял услужливо:
— Не извольте гневаться, ясновельможный! В этой яме казнятся согрешившие иудеи. Подлые, гадкие, вы ж знаете! Ну, они народ дружный, помогают друг другу. Когда один приподнимется на ступеньку, сразу других тянет…
— А во второй?
— Там европейцы, ясновельможный. Всякие там рыцари… э-э… доблестные рыцари, наделённые всяческими добродетелями. Но гордые европейцы каждый сам по себе, потому выкарабкиваются в одиночку.
Томас указал на старого черта, что дремал возле первой норы:
— А почему оттуда не лезут?
— Там славяне, — ответил Иаред.
Он умолк, словно уже все было понятно, но Томас грубо тряхнул его за шиворот:
— Ну и что? Не поверю, что славянам нравится в дерьме сидеть!
— Кому нравится? — удивился Иаред. — Просто у славян, особенно у русских, тоже одна особенность… Как только один начнет вылезать, другие тут же за ноги стаскивают обратно.
Томас покосился на помрачневшего Олега, сказал грозно, скрывая смущение:
— Ладно, пошли дальше. Да не вздумай пикнуть! Враз зашибу.
Внезапно быстро потемнело, Томас успел увидеть, как огромная тёмно-лиловая туча наползла на край луны, серебристый свет мерк с каждым мгновением. Олег сказал с досадой:
— Привал. На всю ночь.
— Олег, надо идти…
— Не видишь, туча надолго?
В молчании, раздраженные и голодные, они выбрали место почти наощупь, легли. Олег связал пленного Иареда, повозился, устраиваясь, везде камни, там давит, тут колет, сказал ещё раздражённее:
— Давай, сэр рыцарь, взглянем с этого утёса.
— Ты ж сам сказал, что ни черта не видно!
— А там звезды падают…
