Томас не понял, при чем тут звезды, но поднялся, заинтересованный против воли. Калика взобрался на скалу, все равно хоть глаза выколи, Томас готов был взорваться бранью, он не звездочет, к тому же и звезд нет, одна сатанинская темень, но калика вдруг сказал негромко:
— Ничего, тот пернатый рассказал достаточно… Хорошо, что ты не дал мне его прибить сразу. Я еще малость кожи посдираю, всё скажет! И так всего пару рёбер сломал, да глаз выбил, а он уже почти всех выдал!.. Правда, зубы уже повыламывал и ногти с пальцев посрывал… Сегодня к утру узнаем, кто за нами начал охоту…
Томас раскрыл рот, калика заговаривается, но ощутил предостерегающий толчок в бок, поперхнулся:
— Гм… Да… Ты такой…
— Правда, с какой целью, — продолжал калика, — вряд ли такая тля знает, но нам главное узнать, кто…
— Точно, — промямлил Томас, уже начиная понимать, что Олег говорит для ушей пленника. Правда, непонятно, зачем. — Ты, язычник, любишь мучить…
— Надо, — вздохнул калика лицемерно. Томас чувствовал в темноте, как он со смирением сложил ладони, будто собирался помолиться. — Ох, нам это очень надо.
Томас прошептал одними губами:
— Что ты хочешь?
— Я связал его так, — прошептал Олег, — чтобы смог распутать узлы.
— Так он же сбежит?
— А он тебе нужен? Пусть бежит, зато тот, кто стоит за всем этим, до утра должен успеть…
— Что успеть?
— Не понял? — удивился Олег. — Какой же из тебя король, ежели коварства в тебе меньше, чем на жабе перьев? Тот, главный, явится добить нашего пленника. Того, в перьях. Пока мы не успели узнать имя главаря.
Томас с осуждением покачал головой:
— До какой подлости додумался, надо же… И пленника добил, и новую добычу на дохлого живца ловить хочешь. Думаешь, этот горбатый такой дурак?
— А что делать, если мы двое такие умные?
— Умные? — удивился Томас.
— А разве не мы сами полезли в ад? — в свою очередь удивился Олег. — Это ж какими умными надо быть! Тихо, кажется, развязался… Дурак, еще и выжидает. У меня уже шея затекла отворачиваться.
Он с усилием выломал голыми руками острый выступ, подкинул камень в руке. Голос был довольный и громкий:
— Вот этим я сейчас вспорю ему брюхо… Люблю кишки наматывать на свой посох!
За их спиной послышался вскрик, шорох камешков, топот ног. Томас обернулся, засвистел как гончим псам, заорал:
— Лови!.. Стреляй!.. Выпускай собак!.. Цербера!
— Куси! — вскричал Олег.
Топот ног стал таким частым, словно по камням застучал град, и тут же утих, быстрая тень мелькнула в остатках лунного света вдали на перевале. Томас не поверил глазам:
— Чтоб так бегать… Как же он свою жалкую жизнь ценит!
— И простолюдины жить хотят, — пояснил Олег. — Чудно, да?
Когда в ночи послышались шаги, Томас запоздало потянулся к мечу. По последней минуты не верил, что калике удастся его дикая затея, рассчитанная разве что на последнего дурака. Успел подумать смятенно, что и здесь хватает олухов, не только в Британии.
Ночь была черна как деготь, глаза трещали от напряжения, Томас вглядывался в темень так, что глазные яблоки вылезли вперед как у рака. Единственный свет, багровый и почти затухающий, шёл от углей костра. Разглядеть удавалось только на два шага от костра, и Томас едва не проглядел, как из темноты высунулась длинная рука. В ней блеснуло, проступала темная фигура, что осторожно наклонилась над грудой камней, заботливо прикрытой нижней рубашкой Томаса. Нож быстро опустился. Звякнуло. Фигура быстро выпрямилась. Похоже, неизвестный мгновенно всё понял, со сдавленным криком прыгнул обратно в темноту.
Томас преодолел оцепенение, метнулся прямо через горящие уголья следом. Вломился во тьму, наткнулся на живое, ухватил в железные объятия, тут же в ухо проревел задыхающийся голос:
— Кого… давишь?
— Олег, — воскликнул Томас. — А где… это?
— Подо мной…
Томас выволок слабо сопротивляющееся тело, для верности ударил железным кулаком, а когда притащил к костру, тот уже полыхал ярко, калика ещё и ещё подбрасывал заготовленные чёрные камни. Яркий пурпурный свет упал на лицо пленника. Томас едва не выпустил из рук.
На земле лежала, со страхом глядя в его грозное лицо, миловидная женщина. Даже красавица, хотя из-под иссиня-чёрных волос выступали короткие кокетливые рожки. Лицо было тонким и благородным, исполненным изящества, на удлиненной шее испуганно билась жилка. Из одежды лишь широкий пояс и короткая юбочка, но из-за красного цвета кожи не выглядела обнажённой, к тому же от шеи через грудь шли синие полосы цветной глины, исчезали под поясом, чтобы вынырнуть уже на длинных стройных ногах, где красиво выпячивались продолговатые мышцы.
Калика грубо повернул её, женщина вскрикнула от боли. Томас хотел было вмешаться, рыцарь обязан защищать женщин, но умолк в затруднении, видя, как отшельник деловито наматывает на кулак длинный гибкий хвост.
Затрещала кожа, женщина снова вскрикнула. Её круглые от ужаса глаза обратились умоляюще к Томасу. Он кашлянул, сказал в нерешительности:
— Неужто она… гм… была послана? Может быть, просто случайно наткнулась…
