— Ещё какие! Земля тряслась, когда такая жабушка выходила из пещеры… или из болота. Не знаю в чём жила. Когда шла через лес, самые высокие деревья были до коленей… ну, пусть до пояса. Ударами хвостов такие жабоньки рушили скалы! Хвосты у них были — ого! Даже утолщение мозга постепенно перемещалось из переднего конца спинного мозга в самый конец. Это с той поры стали говорить, что один умён сперва, а другой потом… Мол, задним умом крепок. Кто говорил? Конечно же — они, лягушки… Но я лично не знаю более безгрешных и оболганных созданий, чем лягушки. Да и не только я… Знаю еще одну философскую школу в Афинах, там ищут иное объяснение, почему лягушки рождаются с хвостами, а потом теряют…
Пока говорил, он непрестанно гладил лягушку, она перевернулась на ладони кверху пузом, блаженно шевелила лапами. Олег сказал несколько слов, от которых у Томаса мурашки помчались по спине, обгоняя друг друга, бережно посадил пузатое земноводное на камешек, снова сказал что-то негромко, но настойчиво.
Лягушка вздохнула, переступила с лапы на лапу, устраиваясь на камне поудобнее, раскрыла пасть. Томасу показалось, что лягушка смотрит на калику с укором, но лишь еще раз вздохнула, квакнула негромко, прочищая горло, квакнула громче, а потом выдала такую жуткую трель, что Томас пошатнулся и невольно отступил на шаг, будто невидимый кулак ударил в железную грудь.
— Ещё, — попросил Олег настойчиво. — Ещё, моя красавица… И побыстрее, а то нас сейчас накроет.
— Она царевна? — спросил Томас. Смерч вроде бы остановился, но лишь затем, чтобы подождать каких-то красных мух, что в великом множестве вились по обе стороны. Присмотревшись, Томас с холодком узнал крылатых чертей. Их было настолько много, что не нужно быть великими воинами, достаточно навалиться разом, чтобы раздавать обоих.
Олег отмахнулся с пренебрежением:
— Брось. Как будто небеса различают кто из нас царь, кто не царь.
— А лягушка?
— А лягушка…
Далёкие раскаты прервали его слова. С противоположной от гор стороны наползала тяжёлая туча, среди тёмно-багровых глыб метались злые молнии. Томас со страхом видел, как из черноты выстреливали огненные копья, и там, куда попадали, дымилась земля, вспыхивал огонь, а земля становилась спёкшейся, горелой. Вслед за молниями двигалась серая стена дождя.
— Лягушка? — спросил он неверяще.
— Она, — подтвердил Олег. Взгляд стал острым. — Её бог любит, всегда у него дождя выпросит… Разве у вас не так?
— Так, — подтвердил Томас. — Когда лягушки квакают, всегда потом дождь… А молния не прибьёт?
— Не можешь отбить мечом? — удивился Олег. — Тогда уворачивайся, если такой неуклюжий.
Стена дождя приблизилась, похожая на падающую гору. Томас сжался, ожидая чудовищный удар, но когда на плечи и голову обрушилось море ледяной воды, всерьез испугался, сможет ли подняться под такой тяжестью. Мелькнул мокрый, как тюлень, калика, исчез в грохоте дождя, грома, блеске молний. Томас побежал следом, спотыкаясь на мокрых камнях, падал, но звон железа тонул в грохоте грома, оглушающем шуме дождя, а когда вбежал на открытое место, ноги задевали брошенные молоты, стальные клинья, крюки.
Он старался не приближаться к скалам, там в норах и под каменными навесами укрылись от ливня надсмотрщики и невольники, такой дождь не длится долго, а калика, наверное, уже давно на той стороне…
Ноги подкашивались, он чувствовал, что уже потерял направление. За спиной быстро светлело, грохот обогнал, туча ушла вперёд, там вздымалась пыль и блистали багровые молнии, но сколько не оглядывался, не видел ни чудовищного смерча, ни огромной стаи крылатых зверолюдей с трезубцами.
Вздрогнул, когда сзади раздалось мощное:
— Ну и прёшь… Еле догнал!
Томас огрызнулся, скрывая невольный испуг:
— Не прохлаждаться пришли.
— Да уж, жарковато… Но мы почти пришли. Вон там чернеет стена, а в ней дыра, куда верблюд пройдет. Там и есть Ченнир.
Томас в удивлении озирался:
— А как же… жёлтый дым?
— Был жёлтый, — успокоил Олег. — Только в темноте он серый. Да и смешивался с другими. Вперёд!.. Будет и ещё дым, не переживай.
Каменная стена уходила в тёмное небо, слабые блики мерцали на острых гранях, всё оставалось в тени. Томас забеспокоился, что уже миновали щель, ни черта не видно, калика хладнокровно заметил, что цвет ещё как-то можно объяснить, но запах скрыть труднее. Томас не понял, при чем тут запах, но через пару шагов ноздрей коснулся гадостный аромат, смутно знакомый, калика довольно хмыкнул, указал Томасу на меч, а сам перехватил посох обеими руками.
Впереди прямо из каменной стены, так показалось, тяжёлыми волнами выкатывался дым. Он не поднимался выше колена, тяжело расползался неспешными волнами, растекался, постепенно разжижаясь, просачиваясь в углубления, заполняя ямки и впадины.
