Наступил рассвет, но немногие в этот час спали в шатрах. Костры побледнели и погасли, ветер стих, воцарилась ещё большая тишина, усиливая тягостные чувства. Тяжеловооружённые воины Дубового Листа, прибывшие с князем Радгердом, привыкшие к весёлому говору воинов на привале, к песням и оживлённым шуткам, впервые видели такой тихий и мрачный лагерь.
С наступлением утра звуки битвы над Амархтоном утихли. Остался только поднимающийся дым. Что случилось в городе этой ночью? Жива ли королева? Или город уже в руках врага?
Князь Радгерд лично подгонял сотников, чтоб те как можно скорее поднимали войско и двигали его в путь. Эмиссары Сарпедона уже пригрозили тюрьмой нескольким смельчакам, пожелавшим отправиться на разведку в город.
– Собирайтесь, собирайтесь, славные сыны Морфелона! Ваш край нуждается в вас! – возвысил голос один из Глашатаев Войны.
Сурок просидел всю ночь у костра один, ни разу не обратив взгляд на Амархтон. С виду на него, облачённого в добротные лёгкие доспехи сарпедонского воителя, можно было подумать, что он сохраняет железное хладнокровие. Но это было не так.
Гнетущая тоска сдавливала его грудь. С той минуты, как он вышел из Амархтона с морфелонским войском, никогда ему ещё не было так тяжело. Он думал о том, что ждёт его впереди – позор перед советом Сарпедона. Задание по возвращению Восьмого миротворца в Морфелон окончательно провалено, и лучшее, что его ждёт – это начинать всё заново, с мелкого шпиона, шныряющего по базарам и тавернам, подслушивая случайные разговоры.
И когда он окончательно осознал, какая судьба отведена ему на долгие годы вперёд, его охватил гнев. В голове вновь, в который раз за эту ночь пронёсся прощальный разговор с Лейной, её слёзы и брошенный упрёк, больше похожий на мрачное пророчество.
«…Ты же всю жизнь будешь мелким прислужником мелких правителей. Может быть, ты добьёшься высокого положения, но никаких ростков после тебя не взойдёт».
Сурок сжал кулаки.
«Лейна. Я же хотел для тебя лучшего. Прости. Наверное, я не способен понять тех идеалов, которыми живёшь ты».
Им овладело желание схватиться с кем угодно и за что угодно, только бы совершить что-то храброе, дать выход своему гневу, найти хоть какое-то облегчение…
Но один лишь взгляд могущественного князя Радгерда мгновенно выбивал из груди всякое мужество, после чего хотелось только спрятаться и молчать, чтобы не привлечь его внимание.
«Воин Сарпедона. Вот и вскрывается твоя душа, выползает наружу то, что тебя наполняет. Ты же смотрел в мёртвый лик некроманта. Не побоялся выйти против бессмертного врага, зная, что тебе не победить. Чего же ты боишься теперь?»
Сурок встал, рывком вскочил на коня, чтобы его было видно отовсюду, и выкрикнул во всю мощь широкой груди:
– Слушайте меня, воины Морфелона! Особенно ты, Ивор, и все военачальники! Моё имя Севрисфей, я тайный эмиссар Сарпедона. Я давал клятву молчать обо всех тайнах сарпедонского двора, но сейчас наступает время, когда присяга становится обузой и клятвы не имеют смысла…
Воины столпились, с удивлением глядя на странного парня. Никогда не бывало такого, чтобы сарпедонец открывал тайны своего сообщества простым воителям.
– Воины Морфелона! Собратья по войне! Не верьте тому, что говорят, будто наше королевство на краю гибели. Всё, что толкуют вам о страшной угрозе с запада – ложь! Нет никакой угрозы Морфелону, кроме жадности наместника Кивея и своры его советников, дорвавшихся до власти…
По рядам пронёсся недоумённый гул, утихший только для того, чтобы услышать, что ещё возвестит сарпедонец. Даже новобранцы понимали, что за такие слова этому парню не сносить головы, и только очень сильная причина могла побудить его произнести подобную речь.
– Я спрашиваю вас, воины Дубового Листа, воевавшие в Спящей сельве: разве есть в сельве враги, кроме остатков лесных чародеев и солимов? Если нет, то почему Глашатаи Войны повсюду трубят о бесчисленных полчищах врага? Ведь врагов нет! Нет, понимаете! Никаких Багровых Ветров не существует! Это ложь, навязанная всем нам ради укрепления власти наместника Кивея!
– Эмиссар Севрисфей, немедленно прекрати эти лишённые здравого смысла речи! – прозвучал строгий командный голос. Князь Радгерд проезжал на коне через образовавшуюся толпу. Рядом с ним ехал на своём коне бородатый Ивор и совершенно лысый вельможа из замка Сарпедон.
– …И теперь вас, собратья, принуждают бросить в беде побратимов, деливших с вами поле брани, бросить жителей, которых вы присягали защищать, когда входили победным маршем в Амархтон. Наместник Кивей и его дружки давно предали Священный Союз и Путь Истины ради власти, а теперь делают предателями и вас!
– Севрисфей! – повысил голос Радгерд. – Слезай с коня. Ты арестован.
Лысый сарпедонец дал знак двум пешим воинам, но Сурок резко дёрнул коня вбок, не давая к себе приблизиться.
– Чего же ты молчишь, Ивор, почему молчите вы все?! Когда вы стояли на Площади четырёх фонтанов, глядя на бойню, учинённую морраками, разве удержал вас князь Кенодок или войско чашников? Почему же сейчас вы позволяете лживому интригану помыкать собой, словно стадом?!
