Ивор поглядел на бездыханное тело Сурка, на горящий взгляд Ильмара, и воспоминания неистовой схватки в Мглистом городе вскипели в нём настолько, что он вскинул голову и выкрикнул так, чтобы его услышало как можно больше народа:
– Во имя верности Пути Истины и памяти наших собратьев, что полегли за свободу этого края и всей Каллирои, я даю слово вернуться в Амархтон и биться против полчищ Хадамарта до победы или до смерти. Никому не приказываю, ибо с этой минуты я больше не военачальник, но призываю всех, в ком жива честь, разделить со мной славное поле брани…
– Ивор! – предупреждающе сказал Радгерд.
– …А ты, достопочтенный князь, возвращайся в Иерон и передай всем: я и каждый, кто пойдёт со мной, все мы отрекаемся от самовластного и вероломного наместника Кивея, которого вы прочите в короли. Чудовищный обман, именуемый Багровыми Ветрами, раскрыл его хищное существо, позорящее весь морфелонский род!
– Арбалет, – не глядя, протянул руку к оруженосцу князь.
При этом властном движении ни у Ивора, ни у кого другого не возникло сомнения, что сейчас произойдёт ещё одно убийство. Все знали, как остро реагирует наместник Кивей на неповиновение, и все чувствовали, что Радгерд не остановится ни перед чем.
Но в этот момент сильный рывок за руку выдернул Радгерда из седла, и морфелонский князь рухнул на твёрдую землю амархтонской степи.
– Хо-хо, славно полетел, хлыщ дворцовый! – проревел здоровенный пеший воевода в шипастых доспехах. – Мы-то давненько, пока в сельве рубились, подозревали, что Ветры эти – сказки для ребятни непослушной. Да всё думали, что так или иначе со злой нелюдью бьёмся, край родной защищаем. А выходит, что защищали мы только зады этих сластолюбивых князьков!
Ошеломлённый князь поднял взгляд. Над ним возвышался могучий воитель с круглой лысой головой и таким же круглым мясистым лицом с хамовато-добродушной улыбкой. Один из храбрейших воителей Дубового Листа – глава булавоносцев Гурд! Тот самый, на кого больше всего полагался князь в этом походе!
– Тупица… дуболом безмозглый… сгниёшь на каторге… – прошипел Радгерд в сердцах, хотя умом понимал, что сейчас ему лучше молчать.
Вокруг воцарилась буря. Епископ Фаргот, попытавшийся было назвать Ивора и Гурда «обольщёнными жертвами Падшего» быстро умолк, убедившись, что самое разумное сейчас – молчать и не привлекать к себе внимание. Воины Дубового Листа, среди которых было немало ветеранов, прошедших Амархтонскую битву, измученные бесконечной войной в Спящей сельве, решительно встали на сторону своего воеводы. Ратники Ивора кинули клич: «Долой Кивея! Судить Радгерда немедля!». Сторонники же князя и копьеносцы из Иерона, всецело преданные наместнику Кивею, с негодованием заголосили о мятеже и предательстве Ивора и Гурда. Глашатаи Войны попытались утихомирить войско, крича, что все распри играют на руку Хадамарту, но их засвистали воины Дубового Листа: «Это вы, зажравшиеся прихвостни узурпатора, Падшему прислуживаете!». Другие воители Ивора, воспрянув духом, разразились улюлюканьями и криками: «Поворачиваем в Амархтон! На Хадамарта!»
Вскоре все эти возгласы переросли в шквал всеобщего негодования. Раздались обвинения в трусости, предательстве и отступничестве от веры. Сторонники Кивея обвиняли собратьев в вероломстве, мятеже и сеянии раздоров в морфелонской армии, грозящих гибелью королевству.
– Всем тихо! – прогремел могучий голос Ивора, необычайно окрепший после столь неожиданной поддержки. – Теперь, когда правда раскрыта, пусть каждый сделает выбор за самого себя: кто назад в Амархтон, а кто – в наше королевство. Пусть же каждый изберёт себе путь сообразно своей вере и совести!
Сотни воителей, прежде всего, булавоносцев Гурда, сделали шаг к Ивору.
– А как же подлый убийца, проливший на этом поле аделианскую кровь?! – возгласил кто-то из толпы.
– Верно, никто не может убить аделианина безнаказанно! – поддержали его другие. – Вот и сарпедонский военачальник здесь, неужто кровь его воспитанника не взывает к справедливости?!
Лысый сарпедонец уже отчётливо видел, что власть наместника Кивея в войске рухнула вместе с его верным князем. И хотя у Радгерда здесь ещё оставалось немало сторонников, занимать его сторону невыгодно и опасно.
– Всем известно, что замок Сарпедон – это сообщество братьев, и гибель каждого из нас мы воспринимаем как гибель родного брата, – произнёс лысый сарпедонец вроде как негромко, но так отчётливо, что его услыхали даже горячие спорщики. – Тайный эмиссар Севрисфей был верным братом Сарпедона. Нам ещё предстоит провести тщательное расследование, чтобы узнать, говорил ли он правду или обольститель и впрямь затуманил его разум. Однако, правдой или ложью были его слова, на наших глазах произошло не что иное, как убийство аделианского воителя. Князь Радгерд будет лично мною сопровождён в Иерон, где состоится справедливый суд с участием наместника Кивея, Совета Епископов и магистров Сарпедона.
