Князь бросил быстрый взгляд на сбегающихся отовсюду воинов: отчаянная речь беловолосого сарпедонца, столь внезапно обрушившаяся на угрюмых, подавленных морфелонцев, производила волнение, грозящее перерасти в бурю. Пока что люди растерянно глядели друг на друга, на своих сотников и на высшее начальство, и опытный глаз Радгерда быстро уловил в этих взглядах нарастающее к нему недоверие. Медлить становилось опасно.
– За эту землю бились славные воины Морфелона, здесь сложил голову принц Афарей, сын Сиятельнейшего Патриарха, который и должен был взойти на трон Морфелона как законный правитель! Но он избрал смерть почёту и власти!
Радгерд молча указал лысому сарпедонцу на заряженный арбалет в руках его телохранителя. Тот, будучи человеком хитрым и осторожным, взял у воина арбалет и передал его князю, сделав вид, будто неверно истолковал его намёк. Князь жёстко двинул скулами и нацелил оружие на гарцующего на коне Сурка.
– Последний раз говорю: прекрати сеять смуту и слезай с коня!
В эту минуту Сурок увидел в первом ряду юного Ильмара, облачённого в одежды послушника, с посохом в левой руке. Юноша с мальчишеским восторгом глядел на бравого сарпедонца и готов был идти за ним хоть за Южное море. Сурок в душе улыбнулся, возрадовавшись этой слабой поддержке.
– Здесь наше поле брани, собратья по войне! – закричал в запале Сурок, не видя уже ни князя, ни нацеленного в него арбалета. – Кому угодна роль прислужника негодяя – тот может отправляться в Морфелон, на службу к самозванцу. А того, кто верен своему слову и совести – я призываю вернуться в Амархтон и встать на его защиту! Кто со мной?!
– Раз так, то да простит Всевышний твою бунтовскую душу, – произнёс князь.
Сорвавшийся арбалетный болт пробил лёгкий доспех и глубоко вошёл в грудь Сурка, выбив его из седла наземь. Напрягая последние силы, Сурок перевернулся на бок, и едва слышно пробормотал: «Не сумел…Спаситель, прости… я не сумел…». Это усилие ускорило агонию. Откинувшись на спину, Сурок затих, закатив глаза к восходящему солнцу.
Ильмар на секунду поражённо застыл, изумлённо глядя то на князя, то на торчащий арбалетный болт из груди побратима, а затем бросился к телу мёртвого друга и упал рядом с ним на колени.
– Оставь тело предателя, послушник, и вернись в строй, – приказал князь, бросив арбалет оруженосцу. – Не позорь недостойным поведением одежды, которые носишь.
Среди воинов воцарилась тяжёлая тишина. Больше никто не шептался и не переводил взгляд.
– Убийца! – вдруг выпалил Ильмар и резко поднялся. – Подлый мужлан, ты пролил кровь аделианина! Будь проклят ты и твой наместник!
Волна дрожи прокатилась по рядам от этого проклятия, и лишь глаза князя Радгерда остались холодны.
– Арестовать наглеца, – коротко приказал он.
Ильмар отбросил посох, выхватив левой рукой короткий бронзовый меч.
– Давай, убей и меня тоже, хадамартов наёмник!
– Оставьте послушника, он под моим покровительством! – выехал на коне вперёд суровый Ивор. – А тебе, достопочтенный князь, предстоит дать строгий ответ.
По лицу Радгерда пробежала тень недовольства. Неприятность со взбунтовавшимся сарпедонцем грозила отразиться на всём войске.
– Какое же оправдание от меня ты хочешь услышать, Ивор? Что я пресёк клевету предателя, сеющего смуту в вверенном мне войске?
– Нет закона, дающего тебе право без суда убивать аделианского воина. Если он говорил ложь, то чего тебе было страшиться? Или ты думаешь, что славные морфелонские воители способны поверить любой лжи?
Князь Радгерд недобро усмехнулся. Он не оглядывался по сторонам и не искал поддержки – он знал, что войско в подавляющем большинстве будет на его стороне.
– Вот как. Значит, ты допускаешь, что этот бессовестный смутьян говорил правду? Ты тронулся умом, Ивор, если ставишь под сомнение угрозу Багровых Ветров, которые гонят полчища тварей на морфелонские земли. Видно, ты слишком утомился от службы и тебе пора на покой, – князь подъехал чуть ближе и заговорил почти шёпотом. – Не забывай, Ивор, что до сих пор не состоялся суд по твоему бунту, который ты учинил в Мглистом городе. Не усугубляй своё шаткое положение перед судом наместника.
Могучий бородатый воевода потупил взгляд. Будучи не слишком уверенным в себе, он беспокойно забегал глазами, ища поддержки. Он видел, что сотники его войска и простые воины его поддерживают и готовы повиноваться его слову так же, как тогда – на Площади четырёх фонтанов…
Но сейчас ему противостоял не жалкий сановник трусливого Кенодока, а сам князь Радгерд – правая рука и опора наместника Кивея, хитрый и жестокий правитель, закалённый в дворцовых сражениях за власть. Он недаром привёл с собой тысячное войско, в том числе четыре сотни элитных воинов Дубового Листа – эти, не задумываясь, сокрушат всех бунтовщиков по его приказу. Чувствуя за собой такую силищу, Радгерду не было нужды искать поддержки у старшего сарпедонца или других военачальников.
