Схватив поводья, капитан погнал лошадей вперед. В свою очередь Эцио перебрался в переднюю часть фургона и сумел дотянуться до поводьев. Мышцы на руках протестующе заныли, когда ассасин потянул поводья, заставляя лошадей подчиниться. Обе его лошади хрипели, из пастей шла пена, а взгляды были дикими. В уголках их ртов виднелась кровь, но они продолжали скакать, и Эцио стал настигать капитана. Тот направил свой фургон к полуразрушенной древней арке, возвышавшейся над дорогой. Ему удалось так задеть фургоном один из кирпичных столбов, что каменная кладка обрушилась прямо на следовавшего по пятам Эцио. Ассасин натянул вожжи, заставляя лошадей увернуться в самый последний момент. Его фургон подскочил на выбоине и отлетел к обрыву. Эцио изо всех постарался направить лошадей в другую сторону, выехать на нормальную дорогу. Копыта поднимали в воздух пыль и мелкие камни, летевшие в лицо Эцио, и ассасину пришлось зажмуриться, чтобы защитить глаза и сосредоточиться на цели.
– Отправляйся в ад, черт бы тебя побрал! – закричал капитан через плечо.
Эцио увидел, что в задней части первого фургона расположились солдаты, уже готовящиеся бросить в него бомбы.
Двигаясь зигзагами, чтобы избежать попадания и взрывов, рванувших по обе стороны, Эцио прилагал все усилия, чтобы сохранить контроль над перепуганными лошадьми, готовящимися удариться в панику. К счастью, ни одна бомба не достигла цели.
Капитан сменил тактику.
Он замедлился, давая Эцио поравняться с собой, так резко, что ассасин не сумел ничего предпринять в ответ. Капитан заставил своих лошадей резко свернуть, от чего его фургон с грохотом врезался в фургон Эцио.
Эцио увидел белки полубезумных глаз капитана и шрам на его бледном напряженном лице.
– Сдохни, ублюдок! – прокричал капитан и посмотрел вперед.
Эцио проследил за его взглядом и увидел впереди сторожевую башню, а позади нее другую деревню. Она была больше чем у Масиафа и куда лучше укреплена. Оплот тамплиеров.
Капитан снова хлестнул лошадей, заставляя их ускориться, и когда ему это удалось, торжествующе вскрикнул. Его люди бросили две бомбы. В этот раз одна из них взорвалась под левым задним колесом фургона Эцио. Взрыв подбросил повозку в воздух, Эцио сбросило с фургона. Лошади жалобно заржали, словно баньши, и побежали в лес, волоча за собой остатки разрушенного фургона. Справа от дороги был обрыв, и Эцио рухнул на двадцать футов вниз, где колючие кусты смягчили его падение и скрыли от чужих глаз.
Он лежал ничком, рассматривая серую землю перед своим лицом, не в состоянии ни двигаться, ни думать. Эцио чувствовал, что все кости в его теле переломаны. Он закрыл глаза и стал ждать конца.
Пока Эцио лежал в забытьи, он слышал далекие голоса. Ему показалось, что он снова увидел юношу в белом, того, которого видел во время засады, и позже – на импровизированном эшафоте, но Эцио не был уверен, что это действительно был он. Тот, кто не помогал ему и не мешал, но, казалось, был на его стороне. К нему приходили и уходили и иные призраки прошлого: давно умершие братья, Федерико и Петруччо, Клаудия, родители, и еще он видел красивое и жестокое лицо той, которую не хотел бы даже вспоминать, Катерины Сфорца.
Видения рассеялись, но голоса остались, став громче, а вместе с голосами вернулись и иные чувства. Эцио ощущал песок на зубах и обонял запах земли, на которой лежал щекой. А еще вернулась боль. Эцио подумал, что уже никогда не сможет двигаться.
Голоса были нечеткими и доносились откуда-то сверху. Эцио представил себе, как тамплиеры лежат на самом краю невысокой скалы, откуда он упал, но потом понял, что они его не видят. Густые заросли кустарника надежно скрывали его.
Эцио дождался, когда голоса удалятся, и наступит тишина, на пробу согнул пальцы на руках и ногах, а потом сами руки и ноги, после чего с наслаждением выплюнул песок.
Похоже, ничего не было сломано. Медленно, морщась от боли, он выполз из кустов и встал, потом осторожно, стараясь держаться в тени, выбрался обратно на дорогу.
И как раз вовремя, – Эцио увидел, как в паре сотен ярдов от него капитан тамплиеров проходит через укрепленные ворота деревни. Эцио перебрался на другую сторону дороги, где росли кусты, которые могли его скрыть, отряхнулся и пошел к деревне. Казалось, каждый мускул в его теле протестовал против этого.
– Раньше было намного легче, – печально пробормотал он, заставляя себя двигаться вперед. Обогнув стену, он, наконец, нашел подходящее место, где мог перебраться через нее.
