Багала проплыла мимо южной стены города и свернула на север, в Босфор. Вскоре по левому борту появилась широкая морская бухта. Корабль направился в нее через мощную цепь, что перегораживала вход в гавань. Сейчас она была опущена под воду, но могла быть поднята, чтобы закрыть гавань во время войны или чрезвычайной ситуации.
— Цепь используется еще со времен завоевания, — пояснил юноша. — Однако даже она не остановила Мехмеда.
— Полезная мера безопасности, — ответил Эцио.
— Мы называем ее
— Я флорентиец.
— Что ж, ничего не поделаешь.
— Это хороший город.
—
— Это… полезная информация.
Юноша посмотрел на него.
— Наверное, вы слышали о другом своем знаменитом земляке, который, надеюсь, еще жив. О Леонардо да Винчи?
— Кое-что припоминаю.
— Меньше чем десять лет назад
Эцио улыбнулся, вспомнив, что однажды Леонардо мимоходом говорил ему об этом. И мог представить себе энтузиазм друга, который овладел им.
— И что? — спросил он. — Что-то я не вижу здесь моста.
Юноша развел руками.
— Мне рассказывали, что дизайн был красив, но, к несчастью, проект не был осуществлен. В конце концов, султан решил, что проект слишком амбициозен.
— Я не удивлен, — по большей части самому себе ответил Эцио и указал на другую башню. — Это маяк?
Молодой человек проследил за его взглядом к небольшому островку прямо по курсу.
— Да. Очень старый. Ему больше одиннадцати веков. Его называют
— Не очень.
— Тогда буду переводить. По-вашему это значит «Девичья Башня». Так ее назвали после того, как дочь султана умерла от укуса змеи.
— А почему она жила на маяке?
Юноша улыбнулся.
— Чтобы никогда не повстречаться со змеями, — ответил он. — Смотрите, это акведук Валента. Видите двойной ряд арок? Его, наверное, построили еще римляне. Когда я был ребенком, то любил взбираться на него.
— Это вполне реально.
— Похоже, вы хотите сами попробовать?
Эцио улыбнулся.
— Кто знает.
Юноша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Когда он снова посмотрел на Эцио, выражение на его лице было мягким. Эцио точно знал, о чем он думает: этот старик пытается сбежать от своих лет.
— Откуда ты плывешь? — спросил Эцио.
Юноша успокоился.
— Ох… Из Святой Земли, — отозвался он. — Нашей Святой Земли. Из Мекки и Медины. Каждый добрый мусульманин должен хоть раз в жизни совершить эту поездку.
— Ты решил покончить с этим пораньше.
— Можно и так сказать.
Они в молчании смотрели, как мимо проплывает город, и корабль приближается к месту стоянки.
— В Европе нет второго такого города, — сказал Эцио.
— Вообще-то эта сторона находится в Европе, — ответил молодой человек. — А вон та, — он указал на восток через пролив Босфор, — в Азии.
— Есть границы, которые даже турки переместить не в силах, — заметил Эцио.
— Но их мало, — быстро ответил юноша, и Эцио подумал, что он пытается защитить свой народ. Юноша решил сменить тему.
— Вы сказали, что вы итальянец из Флоренции, — сказал он. — Но по вашей одежде такого не скажешь. Простите меня, но вы выглядите так, словно носите ее очень давно. Вы долго путешествовали?
— Да, очень долго. Я уехал из Рима двадцать месяцев назад, в поисках… вдохновения. И поиски привели меня сюда.
Юноша посмотрел на книгу в руках Эцио, но ничего не сказал. Эцио и сам не хотел раскрывать ничего из своих планов. Он облокотился на поручни и стал смотреть на городские стены, на другие суда из всех стран мира, что толпились у причалов, мимо которых медленно проплывала их багала.
— Когда я был ребенком, отец рассказывал мне истории о падении Константинополя, — наконец нарушил молчание Эцио. — Это случилось за шесть лет до моего рождения.
Молодой человек бережно убрал астролябию в кожаный футляр на ремне, перекинутый через его плечо.
— Мы называем город
— Разве это не одно и то же?