— Подожди, подожди! — попросил Юсуф, когда вновь прибывшие атаковали наемников, заставили их перейти в бегство и начали погоню.
— Это были регулярные войска османской армии, — пояснил Юсуф на вопросительный взгляд Эцио. — Не янычары — те являются элитными войсками, и ты сразу узнаешь их, когда увидишь. Все османские солдаты ненавидят византийских бандитов, и это играет на руку ассассинам.
— Серьезно?
Юсуф развел руками.
— Ну, вроде бы. Как и византийцы, они убьют тебя, если ты косо на них посмотришь, но потом будут жалеть.
— Как мило.
Юсуф улыбнулся.
— На самом деле не все так плохо. Впервые за долгое время ассассины стали силой в городе. Так было далеко не всегда. При византийских императорах на нас вели охоту и убивали на месте.
— Расскажешь мне? — попросил Эцио, когда они снова двинулись в путь, к штаб-квартире Братства.
Юсуф почесал подбородок.
— Хм… Старый император, Константин, — одиннадцатый, кто носил это имя, — правил всего тридцать один год. Наш султан Мехмед видел его. Но, судя по всему, сам Константин был не так уж плох. Он был последним императором в роду, что насчитывал тысячелетия правления.
— Избавь меня от урока истории, — перебил Эцио. — Мне интересно, что мы имеем сейчас.
— К тому времени, как Мехмед захватил город, от старой византийской империи уже почти ничего не осталось. Говорят, Константину даже пришлось заменить драгоценности в одеждах на стекляшки.
— Просто ужасно, — с сарказмом вставил Эцио.
— Он был храбрым человеком. Он отказался обменивать свою жизнь на безопасность осажденного города и пошел в бой. Но его племянники эту храбрость не унаследовали. Один из них уже мертв, а второй… — Юсуф задумчиво замолчал.
— Он ненавидит ассассинов?
— Точнее не скажешь. И османов. Во всяком случае, наших правителей точно.
— И где он сейчас?
Юсуф неопределенно пожал плечами.
— Кто знает. Может быть, в изгнании? Но если он все еще жив, то должен что-то замышлять, — он помолчал. — Говорят, в свое время он был особо дружен с Родриго Борджиа.
Эцио замер, услышав имя.
— С Испанцем?
— Верно. С тем, кого ты, в конце концов, убил.
— Это сделал его собственный сын.
— Ну, Борджиа никогда не были святыми, верно? Пошли.
— Пошли.
— Родриго был так же как-то связан с одним сельджуком по имени Джем. Все держалось в страшной тайне, и даже мы, ассассины, не знали обо всем до недавнего времени.
Эцио кивнул. Он слышал об этом.
— Если я правильно помню, Джем был авантюристом.
— Он был одним из братьев нынешнего султана, и сам имел притязания на трон, поэтому Баязид отослал его. Джема посадили под домашний арест в Италии, там он и подружился с Родриго.
— Я помню, — кивнул Эцио и продолжил рассказ сам. — Родриго считал, что сможет использовать амбиции Джема, чтобы самому править Константинополем. Но братству удалось убить Джема в Капуе, около пятнадцати лет назад. И это положило конец планам Борджиа.
— И нас за это даже не поблагодарили.
— Мы работаем не ради благодарности.
Юсуф склонил голову.
— Я знаю, Наставник, но признайте, мы очень аккуратно это провернули.
Эцио промолчал, поэтому Юсуф продолжил.
— Двое племянников Константина, о которых я уже говорил, сыновья его другого брата, Фомы. Их тоже изгнали вместе с отцом.
— Почему?
— Ты не поверишь, но Фома надежно стоит за османским троном. Знакомо звучит?
— Фамилия этой семейки случайно не Борджиа?
Юсуф рассмеялся.
— Палеологи. Но ты прав — они очень похожи. После смерти Джема эти племянники затаились в Европе. Один остался здесь, в попытке собрать армию и отнять Константинополь, но, разумеется, проиграл и умер, как я уже упоминал, семь или восемь лет назад, оставшись без денег и без детей. А второй вернулся, отказавшись от притязаний на трон, и был прощен. Но на самом деле он временно поступил на военно-морскую службу. Казалось, он смирился, живя в роскоши и пороке.
— И сейчас он исчез?
— Верно.
— И мы не знаем его имени?
— У него много имен, но нам не удалось выяснить настоящее.
— И он что-то замышляет?
— Да. У него есть связи с тамплиерами.
— За ним нужно присматривать.
— Если он объявится, мы узнаем об этом.
— Сколько ему лет?
— Говорят, он родился в год, когда Мехмед завоевал Константинополь, значит он всего на несколько лет старше тебя.
— Что ж, он достаточно уже пожил.
Юсуф покосился на него.
— Если у тебя есть план — отлично, — он огляделся. Дорога завела их в самое сердце города. — Мы почти пришли, — сказал он. — Сюда.
Они завернули за угол и пошли по узкой улице, сумрачной и холодной, несмотря на солнце, которое безуспешно пыталось проникнуть в узкое пространство между домами. Юсуф остановился у небольшой непримечательной двери, окрашенной в зеленый цвет, и взялся за медный молоток. Потом так тихо отстучал секретный код, что Эцио бы удивился, если бы кто-нибудь внутри услышал его. Но буквально через секунду дверь распахнула девушка с широкими плечами и узкими бедрами, на поясе у нее Эцио увидел эмблему Ассассинов.