Если не считать того, что городской рынок находился глубоко под землей, он ничем не отличался от тех, что располагались наверху. Здесь торговали мясом, овощами и специями — тяжелый густой запах висел над рынком, — одеждой и обувью — всем, что могло понадобиться людям. Так же здесь были таверны и винные магазины. Возле одного из них на открытой площадке дрались пьяницы. Рядом на стуле элегантно сидела светлокожая шлюха — костлявая женщина, которая явно наслаждалась зрелищем.
Вокруг дерущихся сформировался круг из зевак, подбадривающих бойцов криками. Эцио подошел ближе.
— Врежь ему!
— Бей!
— Убей ублюдка!
— Это все на что ты способен?
— Крови! Крови!
— Переломай ему руки!
Среди зевак, большая часть которых была так же пьяна, как дерущиеся, был толстый, краснолицый солдат с растрепанной бородой и скошенным подбородком. Держа в руках бурдюк с вином, он одобрительно кричал бойцам. Эцио заметил у него на поясе развязанный кошель, из которого торчал кончик большого железного ключа. Ассассин оглянулся и увидел, что через рынок с противоположной стороны к площади приближаются трое знакомых ему солдат.
Не теряя времени, Эцио подкрался к толстому солдату и выхватил ключ за мгновение до того, как солдата окликнули по имени.
«Николосу придется многое объяснить», — подумал Эцио, поднимаясь обратно на второй уровень, а оттуда по тоннелю, из которого исходило зловоние. Тоннелю, который вел к западным воротам.
— Ты не спешил, — сердито прошипела Диляра, когда Эцио открыл ворота и впустил ее внутрь.
— Пожалуйста, — мрачно огрызнулся Эцио.
Как он и ожидал, Диляру чуть не вырвало.
—
Эцио отступил в сторону и молча указал на кучу мертвых тел, брошенных в нише у ворот.
— В плен взяли не всех.
Диляра бросилась к куче, но остановилась.
— Бедняги! Храни их Аллах!
Плечи ее опустились, девушка явно упала духом. Маска ожесточенности спала с нее, и теперь девушка казалась более человечной.
— Это сделал туркменский отступник Шах-Кулу, — вздохнула она.
Эцио кивнул.
— Я убью его! — крикнула девушка и сорвалась с места.
— Подожди! — попытался остановить ее Эцио, но было поздно. Девушка убежала.
Эцио последовал за ней и вскоре отыскал в безлюдном уголке города, откуда открывался вид на небольшую городскую площадь. Эцио осторожно приблизился. Диляра стояла спиной к нему, смотря на что-то происходящее на площади. Эцио пока что не видел, на что именно.
— Помощи от тебя немного, — проговорил он, подходя ближе.
— Я здесь, чтобы спасти своих людей, — холодно ответила она, повернувшись. — А не для того, чтобы заводить друзей.
— Не обязательно быть друзьями, чтобы помогать друг другу, — приблизившись, вздохнул Эцио. — Но это бы помогло мне узнать, где твои люди, и я бы смог помочь тебе.
Снизу донесся чудовищный крик, и Эцио встал рядом с агентом Тарика. Лицо у девушки было мрачным.
— Они здесь, — указывая вниз, проговорила она.
Эцио посмотрел, туда, куда она указывала, и увидел, что на площади, прямо на земле, сидят пойманные османы со связанными руками. На глазах Диляры и Эцио византийцы толкнули одного из заключенных на землю. Рядом стояла импровизированная виселица, на которой уже висел турок, руки которого были связаны за спиной. Рядом с виселицей стоял Шах-Кулу, легко узнаваемый даже в маске палача. Когда туркмен стал избивать пленника, тот закричал.
— Это Янос, — сообщила Диляра. — Мы должны ему помочь!
Эцио внимательно осмотрел на происходящее.
— У меня есть пистолет, но я не смогу им воспользоваться, — сказал он. — Эту броню пули не пробьют. — Он помолчал. — Мне нужно подойти ближе.
— Времени мало. Это не допрос. Шах-Кулу замучает Яноса до смерти. А потом следующего. И следующего…
Диляра вздрагивала при каждом крике, каждом звуке удара, доносившемся снизу.
Эцио услышал смех и издевки людей Шах-Кулу.
— Думаю, я знаю, что нам делать, — выдохнул Эцио, срывая с пояса дымовую бомбу. — Когда я ее брошу, забеги с правой стороны и попытайся освободить своих людей под прикрытием дыма.
Она кивнула.
— А Шах-Кулу?
— Предоставь его мне.
— Убедись, что прикончил его.
Эцио сорвал чеку с бомбы, дождался, пока от нее повалит дым и, тщательно прицелившись, кинул в сторону виселицы. Византийцы полагали, что поймали всех повстанцев и не ожидали нападения. Бомба застала их врасплох.
В поднявшейся суматохе Эцио и Диляра спустились по склону на площадь и разбежались в разные стороны. Эцио сбил с ног ближайшего византийца и разбил тому челюсть защитной пластиной на левом запястье. Потом, выхватив скрытый клинок, ассассин бросился на Шах-Кулу, который, обнажив тяжелую саблю, стоял на месте. Он вращал оружие в руке, не зная, откуда последует атака. Когда Шах-Кулу отвлекся, Эцио прыгнул вперед и вонзил клинок в щель между броней и металлической маской. Лезвие вошло в челюсть туркмена, темная кровь хлынула по руке Эцио.
Шах-Кулу упал. Эцио, вцепившийся в него, тоже повалился на землю, но потом встал рядом с противником на колени. Туркмен закрыл глаза.