— Приемный покой? Из прокуратуры беспокоят. Посмотрите в регистрационном журнале, поступал ли к вам Головин после автомобильной аварии, время одиннадцать часов? — Она послушала немного и прокомментировала: — Любопытно! Поступал, три дня его лечили, у него множество кровоподтеков и ссадин. Только в истории болезни записано: «Упал со строительных лесов». Вам нужен адрес женщины, которая его привезла в МОНИКИ. — Она написала на листке адрес и телефон и передала Любе. — Может быть, ошибочно записали, что упал со строительных лесов. У нас в медицине такая неразбериха, что могут записать мужчине, что он беременный, — все-таки улыбнулась женщина на прощание.
— Но ведь был следователь Лихоборов, два раза приходил к мужу и показывал фотографии погибшего водителя на фоне разбитого зеленого «Москвича».
— Фото цветные?
— Нет! Я вас поняла, можно любые выдать за зеленый цвет.
— Наверно, у того водителя есть сильные друзья, которые решили его спасти. Тут уж ничего не поделаешь. Вы поговорите с той женщиной, что привезла вашего мужа в больницу, а потом она напишет заявление, и возбудят уголовное дело. Тогда все и выяснится.
Люба приехала домой в полном разочаровании и расстройстве.
— Наоборот, ты выполнила мое поручение лучше, чем можно даже желать. Ни следователя, ни происшествий, хорошо, что еще не взорвалась больница и не умерли внезапно Ангелина и Николай. Позвони ей и напросись на встречу, может быть, ты от нее что-нибудь узнаешь, и она сможет написать заявление в прокуратуру. Надо же в этом деле получить какую-то ясность.
Люба позвонила, ответил мужской голос.
— Попросите, пожалуйста, к телефону Ангелину.
— У нас такая не работает. Может быть, фамилию знаете?
— Разве это не домашний телефон? — Люба назвала телефон, но мужской голос ответил, что номер набран правильно, но принадлежит он организации и Ангелины тут нет.
Она в растерянности держала в руке трубку, а телефон подавал гудки.
— Что случилось? — спросил я встревоженно.
— Это организация, и об Ангелине они ничего не слышали. У нас нет ни одного свидетеля; единственное, что подтверждает факт, это больница, куда тебя привезли. Зачем им скрываться от нас? Мы им и так благодарны, что привезли тебя в больницу и записали свидетелей. Бумажку с их адресами и телефонами отдали следователю, этому Лихоборову.
— Подожди минутку. — Я закрыл глаза и, напрягаясь, стал вспоминать тот список, где были свидетели. Не совсем ясно, но список выплыл из моего сознания: «Лакшина, Лакшина, — имя не вспомнить, — Шмидтовский проезд, 17». Я сразу же переключил свою память дальше: «Кольберг» — мужчина или женщина, но дальше фамилии моя память не пошла, она забуксовала; остальных свидетелей, как я ни напрягался, вспомнить не смог. И на этом слава Богу! Хоть что-то реальное. — Люба, радость моя! Может быть, тебе не надо ввязываться в эту опасную игру? А что она опасная — я начинаю это понимать.
— Нет, я это так не оставлю! — решительно и твердо заявила моя жена.
Когда мы пообедали, я назвал ей Лакшину со Шмидтовского проезда, 17, и Люба сейчас же стала собираться.
— Послушай, это не к спеху, можно завтра или послезавтра.
Но Любу сейчас уже остановить было нельзя.
— Я сегодня же доведу все до конца! Если позвонит Ангелина, выуди из нее телефон и адрес. Как это делать, мне тебя учить не надо, ты с женщинами умеешь управляться, — заметила она ехидно и улыбнулась.
Я засмеялся, приятно сознавать, что у меня оказался такой прекрасный помощник, которого я еще и люблю. Хотя подсознательно я чувствовал, что Любу надо остановить, это дело, говорила моя интуиция, стало опасным. Для нее тем более — у нее ни опыта, ни хитрости, ни физической силы.
Вернулась она быстро и, бросив в сердцах на диван сумку, сказала:
— Нас подстерегают случайности: сегодня Лакшину Таисию Ивановну похоронили на Востряковском кладбище — кровоизлияние в мозг. Она сильно пила. Правда, соседка, такая же забулдыга, говорит, что в этот день они выпили всего лишь по стакану красного.
— Тут как раз тот философский случай, когда количественные накопления переходят в качественные, — заметил я, почему-то не удивившись смерти очень важного свидетеля. Если все это случайности, то не слишком ли много этих случайностей вокруг меня.
— Ты не знаешь, как можно вызвать кровоизлияние в мозг? — вдруг спросила Люба, будто прочитав мои мысли.
— Либо барбитуратами, которые вызовут повышение кровяного давления до полного коллапса — смерти, либо большим количеством алкоголя. Хотя алкоголь быстрее вызовет белую горячку с наличием чертей и другой нечисти.
— Барбитураты можно подмешать в вино?
— В вино можно что угодно подмешать. Итак, подводя итог, я тебе заявляю, что дальнейшее расследование моего дела прекращается, младший детектив Люба от дела отстраняется. Больше на эту тему дискуссий не ведем. На звонок Ангелины надо сказать, что я себя стал плохо чувствовать, два раза терял сознание. Ни микрона информации о наших подозрениях!
