Я проехал по городу, сделал кое-какие покупки для будущей рыбной ловли, потом выбрал подарки родственникам в Михайловку, покидал все это в машину и, как всегда, пошел в киоск за газетами. Это была моя привычка. Мыловар когда-то говорил, что разведчик не должен иметь постоянных привычек, чтобы его не смогли изучить. Но я же теперь не разведчик, а просто гражданин, едущий в отпуск. Я взял пару газет, открыл одну и стал просматривать заголовки, мельком поглядывая на дорогу. Пропустив идущие машины, неторопливо шагнул с тротуара и уже почти дошел до середины, как вдруг тревожный женский крик заставил меня остановиться. Я мгновенно увидел зеленый «Москвич-412», который, стремительно развивая скорость, двигался под углом, будто от обочины, чуть опережая меня, и можно было подумать, что проскочит мимо. Поэтому я замер как вкопанный, зажав в руках газеты. Но «Москвич» вильнул прямо на меня! Тревожный вскрик женщины спас мне жизнь. Я успел прыгнуть на машину, как это делает прыгун в высоту, проходя спиной прямо над планкой, проехал по капоту до лобового стекла и, отброшенный стойкой, слетел с капота. Словно кошка, которую бросают с высоты — и она обязательно падает на лапы, — я перевернулся и упал на руки, сильно ударившись об асфальт коленями. Голова у меня была цела, ее я не задел при падении ни о капот, ни о лобовое стекло, ни об асфальт. Сработала годами оттачиваемая реакция. А могло быть все совсем иначе: удар углом капота в верхнюю часть бедра, затем меня подбрасывает, я ударяюсь о лобовое стекло — тут уж голову не удержать; отброшенный от стекла, перелетаю через крышу, по логике вещей, ударяюсь об крышку багажника, отлетаю от машины и бесчувственным мешком падаю на асфальт, разбивая себе череп; машина, не затормаживая, увеличивает скорость, потом ныряет в первый же переулок и исчезает. Могло быть и по-другому: на той скорости, с которой «Москвич» подлетел ко мне, он бы сразу сбил меня на асфальт, и я бы оказался под колесами с разбитым черепом. Во всяком случае, не окажись я ловким и приученным мгновенно реагировать на опасность, не обладай способностью точного расчета, который требуется в боевом самбо или каратэ, я бы лежал на асфальте не на руках и коленях.
Сгоряча я вскочил, но острая боль в коленях согнула мои ноги. «Господи! Неужели раздроблены колени!» — автоматически подумал я и, превозмогая боль, все же распрямил ноги. Боль не ушла, но ноги меня держали, и сразу вспыхнула какая-то необъяснимая ликующая радость. Ноги целы, ноги целы! Я попробовал сделать шаг, мне это удалось, второй — и оглянулся туда, куда умчалась машина. Черт возьми! Она действительно крутнула в переулок: водитель решил сбежать с места преступления. Кругом было тихо, и я не мог понять, почему царит тишина и такое спокойствие. И вдруг что-то сработало во мне, звуки улицы ворвались в мои уши: женщина кричала истерично, это был тот голос, который фактически спас мне жизнь. Не крикни она, я бы так, с газетой в руках, и ушел бы в мир иной. В деталях вспомнил, как неслась на меня машина. За стеклом лицо водителя — продолговатое, с очень короткой стрижкой и большими оттопыренными ушами. Он сидел за рулем, напрягшись, как мотоциклист перед прыжком через препятствие. Людей было не много, но они сразу обступили меня.
— Как вы себя чувствуете? — спросила участливо девушка, испуганно оглядывая мои окровавленные от ссадин руки.
Я сказал, что ничего. Я не храбрился и не рисовался, потому что уже понял, что легко отделался. Брюки на коленях изодрались, и сквозь дыры просвечивали кровавые клочья кожи.
— Я видела эту машину! — воскликнула женщина, которая истерично кричала. — Он пьяный вдребезги! Свинья! Он садился в машину, а сам еле держался на ногах.
— Да-да, я его тоже видела, он стоял у газетного киоска, а потом пошел к машине, — поддакнул старичок. — Его качало от водки! Я даже чувствовал запах.
— Нажрутся, гады, и лезут управлять машиной! — выдала свой комментарий расплывшаяся во все стороны баба в каком-то немыслимом фиолетовом платке и с авоськой, полной пустых бутылок. — А этот не был пьяным, уж я-то точно знаю, меня не проведешь, — вдруг сделала она неожиданное заключение. Все это укладывалось в моем мозгу каким-то фоном.
Наконец появилась и реальная помощь: молодая женщина подхватила меня под мышки и властно сказала своему спутнику:
— Коля, запиши свидетелей, пока я отвезу его в больницу.
Я подчинился ее напору, она подвела меня к белому «жигуленку». Ноги меня плохо слушались, но благодаря ее поддержке я смог идти. Болело где-то в верхней части бедра, наверное, ударился, когда перевернулся на машине и приложился к лобовому стеклу.
Женщина распахнула переднюю дверцу и стала прямо-таки заталкивать меня на сиденье. Теперь боль вспыхнула снова в коленях, потому что пришлось сгибать ноги.
— Да ты его назад посади, ему так больно сидеть, — подала совет толстая баба, которая заключила, что водитель не был пьян.
— Отстаньте! — огрызнулась женщина и, захлопнув дверцу, села на водительское место.
