Каждый день он давал случайные объекты, а сам уезжал в университет. На следующее утро мы должны были изложить схему подхода к объекту. Так продолжалось изо дня в день, и я до такой степени наловчился арканить нужных людей, что даже стал считать это простым делом, которому не стоит, наверно, и учиться.
Но вот пришел Мыловар — пожилой небритый мужик с маленькими глазками и орлиным носом. От него пахло стиркой и хозяйственным мылом, поэтому я и дал ему кличку Мыловар.
— Вот вы двое, перед вами объект в нашей стране. На чем вы будете его вербовать? — Он пошамкал ртом с половиной зубов и добавил: — Любые предложения годятся, даже глупые. Не годятся только те, которых нет.
Своим вопросом он поставил нас в тупик. Мы молчали, он не торопил, развернул газету и читал. Казалось, совсем про нас забыл. Но через полчаса он отложил газету и вопросительно произнес:
— Ну?
Семен неуверенно сказал:
— Нужны деньги, большие деньги.
Я подумал, что это и дураку ясно, что нужны деньги.
— А без денег? — спросил Мыловар.
— Надо изучать объект, его привычки, характер, хобби, страсть к чему-либо, склонность к женщинам, мужчинам, — встрял я.
— Ты, я погляжу, очень шустрый, — заметил Мыловар в мой адрес. — Давай разбирать твой посыл. Объединим привычки, хобби, страсть — что они дают в нашем деле? Рано встает, по утрам бегает — для знакомства годится, что курит? Дорогие, дешевые сигареты, машину водит медленно, быстро, обедает в определенном месте и в определенное время. Заглядывает ли в витрины магазинов, на чем-то особенно концентрирует внимание, на какой-то вещи. Дорогу переходит строго в указанном месте или где попало, ходит в кино с женой, детьми, без жены и детей. Пьет, что и как? В каком состоянии идет домой? Общителен или замкнут? Стрижется у одного мастера или нет? И еще два десятка вопросов, которые вы должны будете поставить сами. Для советского человека можно выделить две важные области для вербовки. Какие?
Мне было ясно и без размышлений. Нашего человека можно завербовать на деньгах. У него хронически не хватает их. Каждому хочется красивую любовницу, но ее надо содержать. Хочется машину, дачу, хорошо одеваться. Для собственной значимости нужен свободный металл, а люди, как известно, «гибнут за металл». Ради него готовы столкнуться и с самим сатаной.
А вторая область — это пороки, страсти к женщинам, мужчинам. Но это очень тонкая область, хотя надежная — угроза обнародовать на работе, в райкоме партии.
— Начинаете шантаж, в обмен требуете малые дозы услуг, чтобы крючок не был заметен, и компромат весь не показывайте, создавайте видимость, что его у вас навалом. Иностранца в нашей стране на дешевке не возьмешь, он вас пошлет и притом подальше. Если умный, то сразу уедет из страны, как почувствует, что контрразведка села ему на хвост. Вы будете получать ориентировку на таких людей, а дожимать будете там, за кордоном. Но это большая опасность. Если он сообщит в полицию, вам в той стране делать больше нечего. Другое дело «свежак», либо получите ориентировку на непуганую ворону, либо выйдете сами на объект и будете разрабатывать. Компромат можно и организовать — всякие штучки с женщиной, но самое лучшее — с мужчиной. Этого все боятся, у нас тоже. Правда, наш человек за границей и женщин боится. Мы его так запугали, что в каждой бабе видит разведчицу, которая хочет его подловить и завербовать. Как правило, не думает, что перед ним просто баба, которая хочет переспать с приличным мужиком. А уж если нашего подловят на иностранной бабе, он скорее согласится работать на вражескую разведку, чем пойдет и признается. У нас признаться — это все: конец карьере, конец загранкомандировкам, а значит, и шмоткам. Из рядов КПСС выведут, опозорят — ох и худо будет! Лучше уж работать на врага. Мы искусственно строили неимоверное целомудрие и придерживаемся коммунистического принципа: одна жизнь — одна баба. Шаг влево, шаг вправо — стреляю! Мы отбираем потенциальные кадры для иностранной разведки собственными руками.
— Вы сторонник свободных нравов? — спросил Семен.
