Она, согнувшись в три погибели, сходила куда-то и принесла бронзовое блюдо с ибисами. У одной птицы не было головы, но я понял, что чеканщик не успел закончить картину. Господь забрал у него душу и вложил ее в меня в момент рождения. Если рассказать кому об этом? Примут за психа. Прямая дорога в дурдом. Будут удивляться, как этот шиз попал в ГРУ. Но уйти от мысли, что я в образе кривого чеканщика прожил здесь целую жизнь, я не мог. А блюдо, которое я купил, было моим свидетелем великой Тайны. Как я ушел с этого базара, лишь с трудом мог вспомнить. Только все выглядело кругом таким знакомым, как я это себе и представлял. За базаром стояла мечеть, и муэдзин призывал правоверных к полуденной молитве. Я обошел мечеть и невдалеке увидел ресторан с вывеской, на которой жевал араб. Дорога туда была заасфальтирована, рядом оборудована платная автостоянка для посетителей. Я, все еще находясь под впечатлением открытой мной Тайны, подошел к правому входу в ресторан. На открытой площадке перед входом сидела всего одна парочка: он явно восточного происхождения, она европейского. Наконец я взял себя в руки, зорко проверил окружение, не найдя ничего подозрительного, вошел внутрь. Тут, следуя правилам конспирации, я замер, поджидая, кто проявит интерес к моему визиту. Мимо прошла молодая женщина, которая сидела с арабом. Лица ее я не разглядел, она отвернулась, дав мне возможность посмотреть на ее светлые короткие, слегка подвитые волосы. Но что привлекло мое внимание — это спортивные туфли с красной, желтой и зеленой полосками от носка до пятки. Туфли, конечно, дорогие и явно не арабского производства.
Она скрылась в туалете. Я легко взбежал на второй этаж по широкой мраморной лестнице и сразу направился к стойке бара. Саид был на месте — тонкий шрам на щеке к правому уху — примета хоть куда. Я сел на самый край у стойки, положил на прилавок открытую пачку «Салема», рядом маленький транзистор. Саид возился со своим хозяйством, не обращая на меня внимания. Это так только казалось, потому что я заметил, как бармен бросил мимолетный взгляд на транзистор и сигареты. И больше не проявлял интереса. Так продолжалось до тех пор, пока я не включил транзистор и не стал слушать тихую музыку. Окинув взглядом пустой ресторан, он ловким движением смахнул со стойки транзистор и пачку «Салема», и на их месте мгновенно появились дубликаты: транзистор и «Салем». Мелодия тихо лилась из приемника. Саид налил мне двойное виски, бросил в стакан лед и толкнул его ко мне. И все это без слов. Я неторопливо выпил, положил на стойку пару фунтов и молча пошел к выходу, прихватив транзистор и сигареты. Передача посылки состоялась: что-то я отдал ему, что-то он передал мне. Что он мог передать? В Порт-Саиде не было ничего, что бы интересовало советскую военную разведку. Стоп! А корабли — гражданские и военные, а люди? Нет, здесь был хороший перекресток для разведки: иностранцы разгуливают, как в зоопарке. Значит, что-то получает Саид. Это не мое дело! Чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Просто интересно. Ревность! Я ведь вообразил, что единственная беговая лошадь здесь в конюшне — это я, и со мной носятся как с писаной торбой. И как-то упустил из виду, что у Шеина здесь может быть целая армия агентов. Наша доктрина предусматривала расширение влияния на Ближнем Востоке и активно осуществлялась путем насаждения здесь агентуры. Шеин добрый десяток лет сидел здесь, в Египте, и хлеб даром не ел. Генерала дают не за красивые глаза. Башковитый, не то что тупица и службист Визгун.
А что я, собственно, знал о Визгуне? Да ничего! Мне он завидовал — я был уверен, хотя бы по тому, с какой неприязнью иногда он смотрел на меня. Но шеф был очень исполнительный, четкий в своих действиях и на подхвате просто незаменим. Но об одной черте характера я даже не подозревал: когда дело касалось исполнения приказа, он фанатично готов переть напролом, не считаясь ни с чем и ни с кем. Он был жесток и, если надо, меня убил бы запросто. Визгун показал себя в полной красе, когда мы «зацепили» одного американского журналиста из «Ньюсуик».
…Боба Лейтера я подхватил в баре ресторана «Виктория». Он сидел у стойки и потягивал виски, видимо пытаясь как-то рассеять скуку или убить время. Я сел к стойке неподалеку от него, показал два пальца бармену, что означало — двойное виски. Пока неторопливо пил и покуривал «Мальборо», я заметил, что мой сосед уже третий раз взял двойное виски. Это, в — пересчете на наши мерки, он выпил уже сто пятьдесят граммов. Между делом я пощупал глазами редких посетителей ресторана и «случайно» встретился с ним взглядом. Показал ему пачку сигарет, мол, угощаю вас. Он обрадовался, улыбнулся и пересел ко мне ближе. Мы закурили.
— Меня зовут Урхо, — представился я. — Из Финляндии.
— Боб! — ответил он с улыбкой. — Приятно встретить бледнолицего в этом горячем уголке. Я из Штатов. Журналист. А на какой ниве трудишься ты, Урхо? — перешел он сразу на «ты».
— Инвестиционный банк, но я здесь ненадолго. Мои дела в Австрии.
