ной родинкой под локтем, улыбка ее
…
похожа и в то же время нет, не похожа, а глаза, почему они такие неживые
?
Вроде бы все, как у той, на земле, но только это
«как»
…
Не живая
! И отсюда крик:
«Нет!
..
»
Я естественно упрощаю сейчас, но понимаете, как сложно должен мыслить и чувство
вать актер, чтобы все, о чем думает его
персонаж в данный момент стало понятно
зрителю
.
Понимаете какие высокие тре
бования предъявляет к нему телевидение
.
— Чем вы руководствовались, приглашая
на главные роли в «Солярисе» актеров
В
.
Ланового, В
.
Этуша,
А
.
Пилюс
?
— Для меня выбор актера — момент чрез
вычайно ответственный
.
Причем я почти отвергаю институт «проб», так сильно раз
витый в кинематографе
.
Уже читая сцена
рии, предполагаю, какой актер будет играть
ту или иную роль
.
И исхожу при этом не только из его актерских возможностей,
диапазона его дарования, но и из чисто
человеческих качеств
.
Прекрасный актер
Василии Лановой, скажем, привлек меня в данном случае некоторыми свойствами
своего характера, существенными для этой
роли своей некоторой замкнутостью, обособленностью отгороженностью своего
внутреннего мира
.
А Владимир Этуш —
уменьем «обживать» делать достоверными
любые парадоксальные мысли и ситуации,
которыми так богат роман
Лемма.
Труднее всего пришлось с исполнительни
цей роли Хари
.
Ее пришлось искать, пригла
шать разных актрис
.
Ведь очень сложна
была задача героиня должна проявлять, если так можно сказать, нормальные чувства, оставаясь чуждой этим самым чув
ствам
.
Говорит
:
«Люблю тебя», —
а не
ощущает потребности в любви, не может
постичь чувственную природу любви
.
Любит, целует, изображает страсть, а жен
щины нет — есть девочка, ребенок
.
В
проявлени
и ее чувств какая-то дистиллиро
ванность — от непонимания, от отсутствия
чувственности
.
Сыграть такое для жен
щины-актрисы задача почти непосильная — обязательно вылезет на первый
план инфантильность
.
А эта литовская
девочка — студентка театрального училища — удивительно точно соответствовала
характеру персонажа
.
—
Волнует ли вас сложность научной
гипотезы при постановке телеспектакля
?
—
В какой-то мере
…
Но главное — точ
ность и современность проблемы,
поставленной в произведении
.
Обратите
внимание, что лучшие писатели-фантасты
не очень уж и стремятся сейчас к предвос
хищению крупных научных открытий
.
Ну,
новое фотонно-деитронно-нейтронное
топливо, ну,
самовосстанавливающиеся
роботы со сложной программой действия,
ну, путешествия во времени и пространстве
со
с
толь любимой «нультранспортиров
кой
»
…
Ради этого писать книги, ставить
спектакли
?
Нет, нагромождение чудес и
чудищ, ставшее самоцелью, никого не
привлекает
.
Люди, их мечты, поступки,
мысли — вот самое интересное в произве
дениях фантастического жанра
.
Поэтому в
каждом сколь-нибудь интересном научно-
фантастическом произведении сквозь
модель будущего прорываются тревога и
боль художника, его радость и оптимизм в
размышлениях о вещах, всем нам близких
…
Пушкинская роль Андроникова
А. Свободин
Километрах в двухстах от Москвы белой февральской ночью в бре
венчатой избе, стоящей на отшибе
от деревни, в темных соснах, я уви
дел эту передачу. На телевизор
собралось несколько человек —
люди местных трудных профессий, занимавших их с утра до ночи, не
слишком образованные, редко чи
тающие книги, да и не очень близко знакомые друг с другом.
Этот час рухнул на нас внезапно,
длинный и трудный. Мы прожили его вместе, охваченные чувством
горького сожаления и такой любви
к Пушкину, какая в привычном и остраненном его присутствии в
нашей жизни еще никогда не возни
кала в нас.
Я точно знаю, что наша жизнь,
жизнь разных, случайно сошедших
ся и в обычное время не слишком
подходящих друг другу людей была
бы много беднее без этого необычного часа.
—
В редакцию «Нового мира» пришло письмо из Нижнего Тагила от инженера и краеведа Боташева Николая Сергеевича...
Так начал Андроников свой рассказ. Он говорил медленно, со вкусом,
основательно выговаривая к
аждое слово, как бы втолковывая:
то, что я расскажу, не имеет второстепенных деталей.
—
В 1939 году умер в Тагиле 84-летний маркшейдер Павел Павлович
Шамарин
.
Произнеся эту фразу, Андроников впервые в рассказе показал человека. (Порой кажется, что, рассказывая о людях, он показывает их невольно, даже когда это не входит в его намерения.)
—
В 1939 году умер в Тагиле 84-летний маркшейдер...
Мы увидели старика, по-уральски неразговорчивого, низкорослого, согнутого, широченного, видавшего виды, образованного на манер просвещенных купцов, но не афишировавшего свое образование.
—
Умер маркшейдер
…
Точно в ту секунду, когда произносил он это необычное слово, Андроников
написал его портрет, написал этим самым словом, жирным и сочным, как репинский мазок в этюдах к «Государственному совету».
Маркшейдер...
До этой фразы он уже рассказал, как попали письма Карамзиных в
Нижний Тагил. Назвал Павла и Анатолия Демидовых, красавицу Аврору Карловну Шернваль, Андрея Карамзина. Упомянул Италию, Флоренцию,
Сан-Донато, Малую Валахию — перечислил десятка полтора имен и
названий.
Но увидели мы первым маркшейдера. Нельзя было показать ни Павла, ни
Анатолия Демидовых, ни красавицу. Нельзя, потому что для нас, его
