Автопогрузчик не понадобился. Когда Дурмашина с Цимусом прибежали на базу, возле общежития стояла «скорая», и Петька Убогий помогал санитарам задвигать в машину носилки, на которых заходился в кашле Лешка Локатор.
Утром в Заготконторе все знали, что у Лешки цирроз печени и жить ему осталось немного.
— Трудно поверить, что сын Артура Хинце вот так кончает жизнь, — грустно проговорил директор, повернувшись к заведующему. — Антон Павлович, вы никогда не чувствуете вины за таких людей?
— Не чувствую! — буркнул Антоныч, который страсть как не любил пустопорожнюю говорильню на эту тему. — Искать человека на место Хинце надобно, Илья Терентьевич. Не хватает людей.
— Искать человека… А все ли мы с вами сделали, чтобы не потерять его, человека?
— Ящиков на базе по накладным не хватает, Илья Терентьевич. А в совхозах на полях разбросано черт-те знает сколько. Как навал разрешили, ящики сразу не нужны стали. В контроль народный позвонить надо, чтобы проверку по совхозам провели. И в редакцию позвонить, пускай напишут про это дело. План…
— План, вагоны, ящики! — перебил заведующего директор. — Если бы мы уделяли этим больным людям столько же сил и внимания, сколько уделяем плану.
— Тогда работать некогда будет, — усмехнулся Антоныч. — Сплошная говорильня получится. А пьющего человека только работой и лечить. А не хочет работать — в больницу его, под надзор, в трудовой лечебный лагерь. И заставить работать. Вот вы с Лешкой сколько возились. Уговаривали его, стыдили, и обещаний он вам надавал вволю, а вышло что?
— Заставить не трудно, Антон Павлович. Убедить надо человека, заинтересовать, увлечь. Иначе все впустую.
— Убедить? Заинтересовать? — Антоныч начинал злиться. — Как вы понять не можете, Илья Терентьевич, что у пьяницы один интерес: водка. И никакого другого нет! Убедить? Кто может убедить слепого стать зрячим?
— По-вашему получается, что ничего нельзя сделать? Пускай спиваются до конца. До цирроза печени. Пускай плодят себе подобных? Вы знаете, что алкоголизм влияет на потомство, ведет к вырождению и деградации его?
— Слыхал.
— Вот вы, к примеру, Антон Павлович, будь вы всесильным, что предприняли бы против напасти этой в масштабе государства? Чтобы пьянство в зародыше искоренить, уберечь от него будущее поколение?
— В зародыше чтобы?.. Тогда с зародыша и начинать надобно. От гнилых семян хорошего урожая не получишь. По моему разумению, надобно такого положения добиться, чтобы страшились люди пьяниц, как страшатся нынче, к примеру, сифилитиков. Никто ведь за сифилитика дочь свою замуж не выдаст, а за пьяницу выдают. А чем алкоголик сифилитика лучше? Потомство свое губит, живет не дольше, работает не лучше, разве только нос не гниет. Зато печень, как у Алексея Хинце, разлагается. С пьянством с люльки бороться надобно начинать. По пословице: «Учи дите, пока поперек лавки лежит». С материнским молоком к пьянству отвращение прививать, как к воровству, как к убийству. С детского садика экскурсии в психбольницы водить, где белогорячных алкоголиков лечат. Такое увидишь разок — на всю жизнь зарубка в памяти. В школе кто спиртное употребил — всех на ноги поднимать, во все колокола тревогу бить. В семье алкаш завелся — от детей отстранить. Любым способом отстранить, уберечь от него детей.
— Ну а с нашими пьяницами что будем делать, Антон Павлович? Петр Осипов за месяц три раза в вытрезвителе побывал. Горисполкомовская комиссия предлагает отправить его на принудительное лечение в трудовой лагерь. Как вы на это смотрите?
— Нельзя Петьку на лечение принудительное, — заволновался Антоныч. — Пустое это дело. Я недавно от жены его бывшей письмо получил. Вот оно, почитайте. Петьку можно еще к жизни вернуть, верю я в него почему-то. Только силой его нельзя заставлять. Всех остальных наших можно, а его нельзя. У меня насчет Петьки такая думка имеется…
В тот же день после работы бывшие заготконторские «волки» Петька Убогий и Цимус, ныне штатные грузчики, отметили диковинную болезнь товарища своего полными чарами крепкой и горькой влаги. Но плотник Кузьмин Василий Яковлевич от коллектива этого откололся. Как бы опровергая всем своим поведением слова заведующего базой о том, что пьющий человек иного интереса, кроме водки, не имеет, Васька Дурмашина уединился в бельэтаже тетки Фросиного дома и написал фантастическую миниатюру, посвященную Лешке. Называлась она «Лешка Локатор и золотая рыбка». Сюжет миниатюры был простым и неприхотливым, как и сама Лешкина жизнь. Стоял как-то Локатор у пивного ларька, ждал, когда привезут пиво. И вдруг из кармана его высунулась недовяленная золотая рыбка и еле слышно прошептала: «Отпусти меня, Леша. Любое твое желание исполню». Задумался Лешка о желании своем. О самом большом желании. Объявил: «Хочу три кружки пива». И тотчас, к изумлению жаждущей очереди, возникли перед ним на прилавке три пенистые кружки. Достал пораженный Лешка вяленую золотую рыбку из кармана, постучал ею о прилавок и стал обдирать с хвоста, приговаривая: «Смотри-ко: могешь! И вправду, могешь! Так я тебе и стал пить пиво без вяленой рыбки».
