В итоге в один прекрасный день конторка энергетиков открылась, и туда заехала бригада из трех человек, с какими-то коробками и баулами. Местным было разъяснено, что будут проводиться обследования на предмет увеличения возможностей линии. Энергопотребление в области росло, и нынешние сети уже не соответствовали запросам предприятий и граждан.
Приезжие с удобствами расположились в небольшом одноэтажном здании пункта, где были комнаты, приспособленные для проживания специалистов, с двухъярусными кроватями, и складские помещения для аппаратуры. Тут же метнулись в магазин за горячительным — ну что за работяги без привычного трудовому человеку досуга? Народ не поймет. Хотя на деле на все время мероприятий там царил строжайший сухой закон, поскольку спокойствие и размеренность могли закончиться в любой момент приказом на захват. Благо в ящиках много чего было интересного, в том числе автомат и снайперская винтовка.
В общем, отправил я эту бригаду наблюдения и на время о ней забыл. Было много другой работы — мы не прекращали поиски по иным направлениям. В том числе рассылали ориентировки на Кутяпу, фотороботы. Конечно, его морда не украшала стенды «Их разыскивает милиция» — не хватало еще насторожить негодяя. Но чекистам и доверенным источникам все было доведено. Пока что эти усилия ни к чему не приводили. Да, внешность у вражеского агента примечательная, крупный, фактурный. Вот только таких вокруг тысячи и тысячи. И как из них выбрать нужного?
Одновременно мы ввели в игру наших новых агентов-двойников, которых я по случаю прихватил в Загорье. Они пока сидели в камере — так надежнее. Но почтовый ящик мы активизировали. Пришлось выпустить старшего шпионской группы на время, под плотным контролем. Он заложил в тайник в лесополосе на окраине Москвы зашифрованное послание и якобы добытые в лесах образцы воды и почвы.
Так тянулись дни. В милой и непрекращающейся суете. И без какого-либо толка.
Меня постепенно начинало бесить, что наш механизм розыска крутится, рычит, гудит. Жрет ресурсы и топливо. Но не сдвигается ни на миллиметр. Нужно было что-то срочно предпринимать.
Решив навести ревизию, я отправился в Тулу — благо ехать недалеко. Там на конспиративной квартире областного управления встретился со старшим нашей засады, которым являлся лично Добрынин.
Капитан меня не порадовал, объявил, что никакого движения, интересующего нас, вокруг персоны не отмечено.
— Значит, прав Беляков, — кивнул я со вздохом. — Вы там на отдыхе!
— Ну вроде как и да. Свежий воздух, диетическое питание. Только оно не в радость. Так ведь можно и до пенсии просидеть. А потом и вспомнить нечего будет, — усмехнулся капитан.
— Правду речешь, собрат мой, — кивнул я.
— Надо как-то ситуацию встряхнуть. Подтолкнуть Кутяпу на контакт со своей семьей.
— Ну да. Оттелеграфировать от имени Евдокии — приходи, любимый, давно не виделись. Вот только нет у нас его адреса. Нет с ним, крысой помойной, связи.
— Точно нет? — усмехнулся Добрынин. — Должен же быть какой-то вариант.
— Какой?
— Вот и давай думать!
А действительно, чего мы ждем? Есть большой арсенал военных хитростей, провокаций, каверз. Каких? Я помолчал, пытаясь поймать за хвост скользнувшую мимо идею. И это удалось. Я хищно улыбнулся:
— Слушай, а ты прав. Пошлем ему весточку. Да еще какую!..
Окрестности утопали в июньском солнце. В этом году оно было особенно колким и жарким.
Уже почти год, как я сильно не люблю избыток солнца. Мне все чудится в его щедрых лучах тот самый взрыв. Хотя раньше мне нравились солнечные дни, сегодня же лезут в голову шальные мысли — все кажется, что наверху кто-нибудь открутит вентиль, как в керогазе, и солнце сожжет всю Землю ядерным пламенем. Вообще, конечно, это психологическая травма, как сейчас принято говорить. Боязнь бесконтрольной атомной энергии.
Подобная болезненная утонченность восприятия выглядела странной для меня, человека, который видел в прошлом такие страшные проявления человеческой жестокости, участвовавшего в таких кровавых делах, от которых любой нормальный человек имел бы спасительную возможность свихнуться, чтобы не мучиться гнетущими ночными кошмарами. Но то привычное человеческое копошение, кровь и насилие. А здесь — испепеляющий все на своем пути ядерный огонь, от которого нет спасения никому и ничему. Кусочек того самого солнца, свалившийся на нашу грешную землю.
Я смотрел на залитый солнечным светом, только начавший раскочегариваться поселок. Прибыл сюда ранним утром, на автомашине с надписью «Ремонтная». Вроде как начальник из области приехал посмотреть, чем его подчиненные занимаются. Тут же, еще не доходя до порога, устроил разнос двоим «электрикам», блаженно, как коты, греющимся на лавочке под солнцем:
— Это что за посиделки, мать вашу! Вам за что деньги платят?! Чтобы вы баклуши били?! Курортники, мать вашу!
