В подтверждение этой теории Кинг представил подробный феноменологический анализ истерического кризиса; во-первых, говорил он, хотя «сотни случаев истерии были отмечены и у мужчин», она, главным образом, присуща женщинам в период между пубертацией и менопаузой, и особенно тем из них, чьи сексуальные желания остаются неудовлетворенными. Приступы чаще всего случаются весной и летом, и они наблюдаются по большей части у неработающих, материально обеспеченных женщин, нежели у женщин, вынужденных много работать и вообще бороться за свое существование. Приступы не происходят, если пациентка находится одна. Во время приступа пациентка как бы пребывает без сознания, хотя это не соответствует действительности; она также не выглядит сильно больной, «ее красота не страдает», и во многих случаях такая женщина оказывается даже более привлекательной для мужчин, чем обычно. Пока пациентка находится в этом состоянии, даже легкое прикосновение к руке может вызвать непереносимую боль, впрочем, исчезающую при сильном нажатии и грубом обращении. Когда приступ заканчивается, у женщины всякий раз появляется чувство стыда из-за происшедшего, она упивается проявленным к ней сочувствием, но чем больше ей сопереживают, тем ей делается хуже. Короче, можно сказать, что «в ее безумии есть система»; кажется, что все происходящее находится под контролем, и женщина, «по-видимому, просто играет». Вся ее установка в целом выглядит как готовность быть изнасилованной, хотя сама мысль об этом как бы отвергается. Тот факт, что пациентка не осознает связи между истерическими приступами и своими сексуальными потребностями, объясняется теорией множественной личности. Эта концепция истерии, как мы увидим в дальнейшем, удивительно схожа с той, которую Мориц Бенедикт сформулировал в то же самое время в Вене.
Стоит упомянуть, что эта концепция лежит в основе беллетристического описания характера Саламбо в одноименном романе Флобера, опубликованном в 1859 году. Флобер создал образ истеричной женщины, страдавшей от эротических желаний, природу которых она не понимала, но которые диктовали ей чувства, манеру поведения и действия. Ее невротические расстройства исчезли после того, как Саламбо, пожертвовав собой ради своей страны, отдается предводителю противника.79
Шарко сделал первые попытки объединить обе традиции: гипнотизеров и официальной психиатрии. Он признал теорию Брике о том, что истерия - это невроз мозга у конституционально предрасположенных индивидов (иногда и у мужчин тоже) и что она имеет психогенное происхождение. Он также ассимилировал гипноз и истерию и (сам того не осознавая) взял от старых магнетизеров принципы согласования (equation) сомнамбулизма, летаргии и каталепсии. Он также соотнес (скоррелировал) многие случаи амбулаторного автоматизма и множественной личности с истерией.
Помимо клинического синтеза, механизм истерии начали объяснять и в терминах концепций первой динамической психиатрии. Шарко иногда описывал истерию как перманентное состояние полусомнамбулизма. Это понятие в дальнейшем подверглось дальнейшей разработке Соллье, который назвал это состояние «сон наяву» (vigilambulism). Еще одно понятие, обозначенное Бине и более полно развитое Жане, объясняло истерию как постоянное состояние двойственной личности. В действительности появление таких представлений явилось не только самым важным достижением в истории первой динамической психиатрии, но, как мы увидим дальше, также и отправной точкой для новых систем динамической психиатрии, особенно для тех, которые были разработаны Жане, Брейером, Фрейдом и Юнгом.
Изучение и применение магнетизма и гипноза заставило задуматься о строении человеческого разума. Появились две модели: во-первых, представление о двойственности человеческого разума (дипсихизм) и, в дальнейшем - определение человеческого разума как группы (кластере) субличностей (полипсихизм).
Первые магнетизеры были чрезвычайно потрясены тем, что через вызванный ими у пациента магнетический сон проявлялась новая жизнь, о которой сам пациент не имел никакого представления, иначе говоря, возникала новая и часто более одаренная личность со своей собственной достаточно продолжительной жизнью. Весь девятнадцатый век был захвачен проблемой сосуществования этих двух разумов и их взаимоотношений друг с другом. В результате чего родилось понятие «двойного эго» или «дипсихизма».
