Взгляды на жизнь наших предшественников показались бы нам не менее странными. Их образ мыслей в большинстве случаев был менее четким, чем у нас. Они, без сомнения, знали много любопытного, о чем мы забыли сегодня, но их идеи, суеверия и предрассудки во многом показались бы нам абсурдными. Для большинства людей наука, например, была весьма туманным понятием. Из толпы ученых-любителей выделялись несколько действительно великих пионеров науки, такие как Пристли и Лавуазье. Физику, в основном, использовали шарлатаны и обманщики и к ней прибегали для устроения публичных представлений и увеселительных мероприятий. Эта наука была также увлечением аристократов или состоятельных буржуа, которые имели собственный cabinet de physique (физический кабинет). Однако появилось распространенное мнение, что человечество после долгих веков невежества и темноты постепенно поднимается на новую ступень развития, и это мнение подкреплялось непрерывным потоком открытий. Франклина приветствовали как покорителя молнии, а Монгольфье как человека, ознаменовавшего эру завоевания воздушного пространства. Исследователи приносили новости об открытиях новых стран и народов на южном побережье Тихого океана и в других местах. В 1771 году, после возвращения из кругосветного плавания, французский мореплаватель Бугенвиль опубликовал рассказы о своих путешествиях, в которых описания якобы естественного счастья и полной сексуальной свободы среди жителей острова Таити просто захватывали воображение.1 Комментируя рассказы Бугенвиля, Дидро заключил, что блага цивилизации и морали (которые он не отрицал), были достигнуты ценой естественного человеческого счастья.2 Цивилизованный человек, говорил он, является жертвой внутренней борьбы между «естественным», с одной стороны, и «моральным и искусственным», с другой: и независимо от того, возобладает ли в этой битве первое или второе, он всегда будет оставаться несчастным - эта идея была впоследствии воспринята Ницше и Фрейдом. Война за независимость в Америке и установление Первой Республики по ту сторону океана вызвали волну энтузиазма во французском обществе, которое приравнивало эту новую нацию к спартанцам или римлянам эпохи ранней республики. Полагали, что Кур де Гебелен (один из почитателей Месмера) расшифровал древний миф и воссоздал праязык человечества. Одним словом, у «просвещенного» общества было ощущение того, что они живут в необыкновенную эпоху, где нет ничего невозможного.
