Кризис середины века завершил поражение Романтизма. Его немногочисленные последователи, такие как Фехнер и Бахофен, были уверены, что будут неправильно поняты. Вторая половина века принадлежала науке и вере в науку. Во времена Французской революции и правления Наполеона ученых призвали, возможно, в первый раз, внести вклад в дело защиты родины с помощью своих открытий. И, возможно, этот призыв стимулировал создание ряда смелых предложений. В 1803 году Анри де Сен-Симон заявил, что науку следует организовать в объединенное общество знания, а ученых - в иерархическое общество, наподобие Католического духовенства, под управлением Совета Ньютона.123 Иоганн Кристиан Рейль предложил организовать науку на военный манер, как государственный институт.124 Ученые различных направлений будут работать под командованием вышестоящих начальников и посвящать себя исследованиям в области практических и прикладных наук. А в свободное время им будет разрешено заниматься теоретическими отраслями знания.
Однако тип научной организации, который преобладал в девятнадцатом веке, был далек как от творческого хаоса восемнадцатого века, так и от регламентированной науки, предложенной Сен-Симоном и Рейлем. Исследования теперь в основном проводились в Университетах. Хотя каждый Университет не зависел от другого, связь между ними поддерживалась через сеть научных обществ и журналов. Важным событием стало основание Берлинского Университета в 1806 году. Для того времени это был крайне смелый жест, поскольку Пруссия была побеждена и разрушена. Основание Университета задумывалось как первый шаг к возрождению нации. Он был организован на высоком научном уровне и ценой больших затрат под руководством Вильгельма фон Гумбольдта.125 Берлинский Университет вскоре стал моделью, по образцу которой организовывались другие немецкие университеты и создавались новые. В конечном счете он оказался стандартом для всей центральной Европы. Таким образом, немецкая наука быстро шагнула вперед и примерно в середине века начала вытеснять Францию. Германия стала лидирующей страной в области наук.
Под совокупным влиянием позитивной философии, сосредоточения научных изысканий в университетах и направления культурного оптимизма, в Западной цивилизации распространилась почти религиозная вера в науку, которая охватывала все большие и большие слои населения. Считали, что прежде всего наука должна удовлетворить бескорыстную жажду знаний человека. «Полагаете ли вы, - спрашивал Ницше, - что науки могли бы сформироваться и стать великими, если бы впереди них не шли волшебники, алхимики, астрологи и колдуны? Те, кто первыми должны были возбудить, посредством обещаний и вероломного обмана, жажду, голод и вкус к скрытым и запретным возможностям!»126
Это также означает, что наука была вынуждена доказывать свою действенность, защищая жизнь человека, побеждая и завоевывая природу для его блага. Теперь она является, к тому же, совокупностью проверенных методик и вынуждена следовать строгой методологии практической эффективности. Более того, науку стали рассматривать как единство различных дисциплин и кладезь знаний, общих для всего человечества, из которого каждый может извлечь пользу или внести свой вклад. Это исключало существование тайных наук и научных «школ», зависящих от специфических философских систем, наподобие тех, которые были в древней Греции. Продолжая традицию Просвещения, позитивизм уверял, что наука разгадает загадки Вселенной. И до момента, когда она будет претендовать на место религии, остается сделать только один шаг вперед.
Однако следует сказать, что определение критерия научности и ненаучности всегда было нелегким делом. Животный магнетизм, френологию и гомеопатию провозгласили удивительными научными открытиями и новыми отраслями знания. У этих направлений появились тысячи восторженных поклонников, которые время от времени обучались в университетах, но в девятнадцатом веке на их место пришли настоящие ученые.
Всеобщая вера в науку часто становилась как бы видом религии и породила умонастроение, которое назвали научным подходом (scientism). Это наукообразие зашло настолько далеко, что отрицало существование всего, что невозможно постичь научными методами, и часто переходило в атеизм. После 1850 года хлынул поток популярной литературы, пропагандирующей исключительную веру в науку в сочетании с атеизмом и иногда с излишне упрощенным учением материализма. Авторами подобных работ были Бюхнер, Молешотт и Фохт, а позднее к ним присоединились работы Геккеля.
