Другой психиатр, Бенедетти, специализирующийся на психотерапии психозов, написал работу, в которой подчеркивал разительное сходство между вышеупомянутым излечением и психотерапией больных с тяжелой формой шизофрении. Он считает, что Блумхардт с помощью интуиции более чем на столетие раньше других открыл принцип лечения таких больных. Приводим краткую выдержку из его работы:
Первой реакцией Блумхардта были нерешительность и опасение, что явилось естественной прелюдией к пониманию всей серьезности ситуации. Основные усилия Блумхардта были направлены на самого себя (молитвы и пост), точно так же, как врач, собирающийся лечить больного психозом, должен прежде всего заняться собственным «контрпереносом». Затем он обращается к пациенту, который в первый раз положительно реагирует на его слова: это был тот момент, когда Готтлебин впервые согласилась повторить несколько слов молитвы, произнесенной Блумхардтом, и Блумхардт правильно понял, что это решающий момент, знаменующий начало исцеления. После этого Блумхардт смело бросается в демонический мир Готтлебин, точно так же, как современный психотерапевт исследует внутренний мир шизофренических фантазий своего пациента. Усиление признаков одержимости Бенедетти сравнивает с явным ухудшением состояния больного, которое является следствием его сопротивления. Пациент пытается одержать верх над психотерапевтом, который должен реагировать на это подавлением желаний пациента, и это как раз то, что делал Блумхардт. Блумхардт также проводил четкое различие между своим отношением к «виктимизируемым» духам и силам зла, точно так же, как психотерапевт тонко дифференцирует свое отношение к тому, что исходит от здоровой части сознания пациента, в то же время резко отрицательно относясь ко всем болезненным проявлениям. Острую психологическую проницательность Блумхардта доказывает то, что, хотя сопротивление пациентки принимало все более абсурдные, гротескные и отчаянные формы, он ставил ей свои условия, проверял состояние больной и отдавал ей приказы. (Здесь можно было бы добавить, что Блумхардт в полной мере использовал то, что экзистенциальные терапевты называют kairos, то есть произвольно выбирая момент для решительного вторжения в психику пациентки или принятия решений).35
Этот памятный случай исцеления от одержимости произошел в то время, когда во все сферы жизни проникал позитивистский и научный взгляд на вещи, и случаи одержимости нечистой силой становились чрезвычайно редкими. Однако вплоть до конца девятнадцатого века пациентов больных одержимостью госпитализировали в различные психиатрические лечебницы, в частности, в больницу Сальпетриер (Salpetriere) в Париже. Одного из пациентов этой больницы лечил Жане (в период 1890-1891 годов), и представляется интересным сравнить два различных подхода к лечению, примененные в этих двух случаях, которые отделяет друг от друга во времени всего полстолетия. В главе 6 мы узнаем, как Жане лечил своего пациента, не прибегая, впрочем, к экзорсизму, но раскрывая «фиксированную подсознательную идею», которая лежала в основе заболевания данного пациента, и переводя эту идею в его сознание.
Современным динамическим психотерапевтам трудно представить нечто более устаревшее в лечении психических заболеваний, нежели метод экзорсизма. Однако, как указал Бенедетти, можно найти некоторое сходство между методом экзорсизма и методами используемыми для лечения тяжелых форм шизофрении. Другое сравнение было проведено между экзорсизмом и методом короткой психотерапии Медера, необходимым условием использования которой является искреннее желание пациента получить помощь и при которой очень жесткие требования предъявляются по отношению к психотерапевту.36 Дело здесь не просто в необходимости анализировать сбственный контрперенос, но и в том, чтобы работатъ, опираясь на свою собственную индивидуальность, развивая и поддерживая в себе искреннее желание помочь больному. Первый этап этого активного процесса - выражение пациентом просьбы о помощи («призыв о помощи»); психотерапевт реагирует на этот призыв, выражая свое желание и готовность помочь пациенту, и пытается активизировать его способности к самоизлечению. Больной отвечает на это, проецируя на психотерапевта «архетип Спасителя», постепенно активизируя способности своего организма к самоизлечению, хотя терапевту и приходится временами использовать специальные методы, чтобы вызвать реакцию пациента. Этот процесс в конце концов должен помочь пациенту обрести способность конструктивной любви, что, по мнению Медера, является залогом излечения.
То, что тяжелое заболевание или внезапная психогенная смерть могут быть результатом нарушения табу, для многих народов, находящихся на низкой ступени развития, является не «теорией болезни», а реальным фактом, и это подтверждается многими компетентными свидетелями. Приведем в качестве примера сообщение миссионера во Французском Конго священника Греберта.
