И наконец, я решил заняться изучением причин того, что Мари не видела левым глазом. Она возражала против моего обследования, говоря, что слепа на этот глаз с самого рождения. Погрузив ее в состояние сомнамбулизма, не сложно было убедить пациентку в том, что она ошибается, - при возвращении Мари с помощью известных методов к тому времени, когда она была пятилетним ребенком, она вновь обретала свойственные ей в том возрасте ощущения, и оказывалось, что она видит обоими глазами. Следовательно, слепота наступила, когда больной было пять лет. Но при каких обстоятельствах это случилось? Мари утверждала, что она этого не знает. Я заставил ее вновь проиграть в состоянии сомнамбулизма основные события ее жизни того периода и обнаружил, что слепота наступила в определенный момент в результате одного малозначительного случая. Однажды Мари, несмотря на ее протесты, уложили в постель вместе с девочкой ее возраста, у которой всю левую половину лица закрывало пятно импетиго. Через некоторое время подобное поражение кожи появилось на том же месте и у Мари. Это пятно появлялось у нее на протяжении нескольких лет примерно в одно и то же время, но наконец она излечилась от этого. Однако никто не заметил, что с того момента у нее наступило онемение левой части лица и она ослепла на левый глаз. Это онемение оставалось у нее постоянно или, если не выходить за рамки того, что я сам наблюдал, оно оставалось у нее постоянно, в какие бы периоды жизни я ее ни погружал с помощью внушения; причем, когда онемение наступало в других частях тела, оно потом полностью исчезало. Я сделал попытку излечить ее тем же способом, что я использовал раньше. Я заставил Мари снова оказаться рядом с ребенком, который вызывал у нее такой ужас. Мне удалось убедить ее в том, что ребенок выглядит нормально и у него отсутствует то страшное заболевание (заставить ее поверить в это было нелегко, и мне удалось этого добиться только со второй попытки). Поверив в то, что ребенок нормален, Мари смогла дотрагиваться до него и гладить его без всякого опасения, после чего чувствительность левого глаза легко восстановилась, и, когда Мари проснулась, она видела обоими глазами.
С тех пор как я произвел эти эксперименты, прошло пять месяцев. За это время у Мари не появилось ни малейших приступов истеричности, она прекрасно себя чувствует и становится здоровее и здоровее. В состоянии ее физического здоровья произошли явные сдвиги. Я не хотел бы преувеличивать значение этого случая и не знаю, каково будет состояние пациентки в будущем, но считаю, что эта история интересна тем, что она доказывает, какое большое значение имеют подсознательные идеи и какую большую роль они играют в возникновении некоторых физических, равно как и психических заболеваний.84
В конце 1899 года, когда Жане начал заниматься медициной, он сразу предпринял психологические обследования в Сальпетриере, где в его распоряжении находились пациенты из палат Шарко, Фальре и Сегла.
Одной из первых пациенток, на которых он продемонстрировал метод психологического анализа и синтеза, была молодая двадцатидвухлетняя женщина Марсель.85 Она была помещена в палату доктора Фальре в связи с тяжелым психическим расстройством, которое началось в четырнадцатилетнем возрасте и постепенно усиливалось. Больная испытывала особые трудности в передвижении, хотя и не была парализована, и у нее наблюдалось сильное расстройство памяти и мышления. Жане поставил себе задачу найти способ помочь пациентке, используя методы экспериментальной психологии. Он был уверен, что никакие психологические измерения функций в данном случае не помогут. «Экспериментальный подход, - писал он, - состоит, прежде всего, в тщательном изучении пациента - его жизни, учебы, характера и мыслей - при этом врач всегда должен придерживаться убеждения, что информация, которой он располагает о пациенте, недостаточна. Затем следует помещать пациента в обычную или специфическую ситуацию и наблюдать, как он ведет себя и что говорит. Эти наблюдения должны быть направлены сначала на изучение его поведения и высказываний, затем на рассмотрение каждой специфической функции. В случае Марсель наиболее показательным симптомом были трудности, испытываемые ею при движении. Казалось, что она с легкостью выполняет обычные для себя движения, но не может выполнить движений, при которых необходимо принятие самостоятельного решения. Поток мысли у пациентки часто прерывался тем, что она называла облаками, и в это время ее сознание наполняли всевозможные странные хаотические идеи и галлюцинации. Ее память хранила все события, происходившие с ней до пятнадцатилетнего возраста, но больная лишь смутно помнила то, что случилось с ней в период между пятнадцатью и девятнадцатью годами, и совсем не помнила ничего из того, что происходило после этого. Она оказывалась абсолютно не способной хоть как-то представить свое будущее и была отчуждена от собственной личности.
