Стало традицией указывать на великих философов бессознательного - Карла Густава Каруса, Артура Шопенгауэра и Эдуарда фон Гартма-на - как на предшественников Юнга. Было бы, однако, уместней обратить внимание на еще одного романтического философа, Игнаца Пауля Витала Трокслера, который недавно был заново открыт после столетия забвения2". Трокслеру течение человеческой жизни представлялось в виде серии психических метаморфоз. Не Я (эго) в обыденном смысле этого слова является центром личности, но то, что Трокслер называет Gemut* или Ich selbst**, то есть именно то, что Юнг называет самостью. Трокслер понимает Ich selbst как цель, к которой нужно стремиться в земной жизни, а также как отправную точку для жизни после смерти и для коммуникации с Богом. Переживаемое в сновидениях откровение об этой сущности человека самому человеку и служит средством продвижения к заветной цели. Юнговское понятие индивидуации можно также найти у Шлейермахера212: Шлейермахер делал акцент на абсолютной уникальности человеческой личности, на идее, что каждый человек призван осуществить свое изначальное представление о самом себе и что подлинная свобода приходит с достижением этой самореализации.
Среди прочих романтиков Фридрих Крейцер заслуживает особого упоминания213; сам Юнг вспоминает, что поглощал его работы со страстным интересом214. В работах Крейцера Юнг нашел богатый источник сведений о мифах и символах вместе с их истолкованием, а также специфическую концепцию мифов и символов как таковых. Они, согласно Крейцеру, являются не производными истории или поэзии, но особого рода реальностями, промежуточными между абстракцией и жизнью. Человеческому разуму присуща двойная символическая функция; первобытные люди преобразовывают определенные переживания и знания в мифы, а одаренные личности способны постичь их смысл и истолковать.
Неизвестно, был ли Юнг знаком с такими романтически настроенными психиатрами, как Рейль, Хейнрот, Иделер и Нойманн, делавшими акцент на психогенезе душевной болезни, символическом значении некоторых симптомов и возможности психотерапии психоза215. Но нет сомнений, что он был хорошо знаком с Юстином Кернером и с историей его знаменитой «провидицы», Фредерики Хофф, которая в известном отно-
* Gemut - одно из ключевых слов немецких романтиков, имеющее широкий спектр значений: душа, нрав, характер. -
-386-
9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология
шении служила образцом для медиумической деятельности Элен Прейс-верк216.
Хотя Юнг едва ли где-нибудь цитирует Бахофена, трудно представить, чтобы он не был знаком с его трудами. Бахофен принадлежал к числу тех немногих, кто, подобно Крейцеру, учил, как добираться до глубинного смысла символов217. Он учил, что матриархат был побежден и вытеснен патриархатом и что память о нем сохраняется, находя себе выражение в символических формах. Если перевести это учение на язык психологии, то перед нами было бы юнговское описание мужественного индивидуума с подавленной женственной душой и, соответственно, символами, в которых проявляется его анима. Что касается Ницше, то Юнг обильно его цитировал и, возможно, заимствовал от него понятия тени и старца-мудреца.
Остается открытым вопрос, насколько повлияли мистики и оккультисты на мысль Юнга, или же они служили для него лишь объектом исследования. Романтические философы, являвшиеся более непосредственными источниками Юнга, сами имели длинный ряд предшественников - от гностиков и алхимиков до Парацельса, Бёме, Сведенборга, Сен-Мартена, фон Баадера и Фабра д'Оливе. Некоторых из них Юнг приветствовал в качестве первопроходцев психологии бессознательного.
На Юнга, по-видимому, оказали влияние работы немецкого этнолога Адольфа Бастиана, эрудита, неутомимого путешественника и плодовито-го писателя, развившего, в частности, теорию «элементарных мыслей» . Бастиан утверждал, что теории диффузии недостаточно для того, чтобы объяснить факт распространенности одних и тех же ритуалов, мифов и мыслей в самых разных уголках земли, и что это можно сделать только с помощью теории универсальной структуры человеческой психики. Эти идеи побудили известного итальянского психиатра Танци провести параллель между галлюцинациями и маниями своих параноидных пациентов и ритуалами и верованиями многих примитивных народов219. Другой немецкий этнолог, Лео Фробениус, разработал теорию, согласно которой человечество прошло через три последовательные стадии видения мира: древнейшей стадией была анималистическая, когда человек поклонялся культу животных. С развитием земледелия на смену анималистическому пришло новое видение мира, в центре которого находилась проблема смерти и культ мертвых. Затем наступила «эпоха Солнца-Бога», сосредоточенная на культе Солнца. Человек верил, что души мертвых следуют за Солнцем в подземный мир, и эта вера дала начало бесчисленным историям о мифических героях, которые были поглощены чудовищем и путешествовали
-387-
Генри Ф. Элленбергер
