Все эти парадоксы прикрывают другой, еще более глубокий, а именно: сам контраст между обязательствами и убеждениями динамической психиатрии и экспериментальной психологией. Современная наука основана на эксперименте, парциализации и количественном измерении, и это относится не только к физике, но и ко всей сфере человеческой души. В этом отношении динамическая психиатрия, несомненно, Открыта для критики. Но кто когда-либо был способен измерить либидо, силу эго, суперэго, анимы, количественно определить степень индиви-дуации и тому подобное? Само существование подобных сущностей никогда не было продемонстрировано. Но для тех психиатров, которые посвятили себя исключительно работе со своими пациентами в непосредственной психотерапевтической обстановке, эти термины не являются абстрактными понятиями; они являют собой живые реальности, существование которых гораздо более осязаемо, нежели статистика или исчисление экспериментальных процедур. Юнг, проведший годы в разработке своего теста словесных ассоциаций, заявил позднее: «Тот, кто захочет узнать что-либо о человеческой душе из экспериментальной психологии, не узнает из нее ничего или почти ничего»58. Ганс Кунц объяснял, почему фрейдисты не приняли возражения эпистемологов: «Потому что психоаналитики переживали истину психоанализа тем путем и способом, который значительно превосходит в убедительности и
- 568 —
силе обычные свидетельства логически сформулированных озарений и прозрений ... они едва ли могли поступиться своими убеждениями ввиду несравнимо более слабых доказательств формальной логики»59.
В действительности мы имеем дело с двумя представлениями о реальности, испытывающими друг друга на прочность, и как представляется, область психической жизни может рассматриваться с двух вполне узаконенных сторон: либо с позиций точной измерительной технологии, квантификации и научных экспериментов, либо с точки зрения непосредственного неисчислимого подхода динамического психотерапевта.
Динамический психотерапевт, таким образом, имеет дело с тем, что Юнг называет психическим существованием или психической реальностью. Но чем же, в сущности, является эта психическая реальность? Нас в данном случае интересует только то, что обнаруживается в процессе творческой болезни и в повседневной работе глубинных психологов. Но даже и в этом случае существует множество разных видов психических реальностей, и зачастую, они несовместимы и противоречат друг другу, хотя и наделены одними и теми же чертами достоверности и несомненности для всех тех, кто имеет с ними дело. И было бы, например, напрасно пытаться осуществить редукцию аналитической психологии Юнга к психоанализу Фрейда, и наоборот, равно как и пытаться свести любое из этих направлений в концептуальные рамки экспериментальной психологии. Мыслимыми и постижимыми здесь оказываются и многие другие динамические системы60.
Сосуществование двух несовместимых подходов к пониманию человеческой психики шокирует разум ученого, жаждущего единства. Должны ли мы сохранять принцип единства науки, пожертвовав при этом независимостью новых динамических систем или же нам следует поддерживать эти системы (и, возможно, в дальнейшем ждать появления новых) и рассматривать идеал единой науки как замечательную мечту? Выход из подобной дилеммы может быть найден в совместном усилии психологов и философов. В данном исследовании бессознательного мы отмечали, что психологи интересуются здесь, главным образом, традиционными, отклоняющимися от нормы и креативными аспектами, в то время как мифопоэтическому бессознательному после работ Флурнуа уделялось мало внимания63. Возобновление исследований в этом все еще малоизученном поле может пролить новый свет на многие до сих пор непонятые проблемы. С другой стороны, можно пожелать, чтобы философы расширили свои наблюдения над представле-
-569-
Генри Ф. Эллснбсргер
ниями о психической реальности и попытались определить ее структуру (как это сделал Хайдеггер для структуры человеческого существования в противоположность существованию материальных и искусственных, «промышленных» объектов). Тогда можно было бы надеяться достичь более высшего синтеза и разработать концептуальные рамки, которые могли бы в большей степени удовлетворять строгим требованиям экспериментальной психологии и тем психическим реальностям, которые переживаются исследователями бессознательного.
Примечания
1 Мы следуем здесь хронологии, приведенной Альфредом Казамасом:
2
3
4
