Война между Маджапахитом и Шри-Виджаей была очень жестока, и, несмотря на полную победу Маджапахита, она посеяла семена будущего конфликта. Из развалин державы Сайлендра на Суматре и в Малакке возникла Малайская держава, объединенная с другими элементами, а именно с арабами и новообращенными мусульманами. Господство на восточных морях, длительное время находившееся в руках Южной Индии или индийских колоний, перешло теперь к арабам. Малакка выдвинулась как крупный торговый центр и средоточие политической власти, и на Малайском полуострове и на островах распространился ислам. Эта новая держава и положила к исходу 15 столетия конец Маджапахиту. Но через несколько лет, в 1511 году, пришли португальцы во главе с Албукерком и завладели Малаккой. Европа пришла на Дальний Восток благодаря своей развивавшейся морской мощи.
ВЛИЯНИЕ ИНДИЙСКОГО ИСКУССТВА ЗА ГРАНИЦЕЙ
Сведения о древних империях и династиях представляют интерес для археолога, но они имеют более широкое значение для истории цивилизации и искусства. С точки зрепия Индии, они особенно важны, ибо именно Индия воздействовала на эти страны и проявила в самых различных отношениях свою жизнеспособность и свой гений. Мы видим ее, полную бьющей через край энергии и распространяющейся вдаль и вширь, несущей не только свою мысль, но и другие свои идеалы, свое искусство, свою торговлю, свой язык и литературу и свои методы правления. Она не находилась в состоянии застоя и не осталась в стороне, изолированная и отрезанная горами и морями. Ее жители преодолели эти высокие горные преграды и опасные моря и создали, как говорит Рене Груссе, «Индийскую империю, политически столь же мало организованную, как греческая, но столь же гармоничную морально». Фактически даже политическая организация этих малаккских государств была организацией высокого порядка, хотя она и не была частью индийской политической системы. Но Груссе касается более обширных районов распространения индийской культуры: «На высокогорном плато восточного Ирана, в оазисах Серинды, в безводных просторах Тибета, Монголии и Маньчжурии, в древних цивилизованных землях Китая и Японии, землях первобытных монов и кхмеров и других племен в Индо-Китае, в малайско-полинезийских странах, в Индонезии и Малайе Индия оставила неизгладимый отпечаток своей высокоразвитой культуры не только на религии, но также на искусстве и литературе, словом, на всей высшей духовной деятельности...»45
Особенно глубокие корни индийская цивилизация пустила в странах Юго-Восточной Азии, и свидетельства этому можно найти и сейчас повсюду в этом районе. Крупные центры санскритского образования находились в Чампе, Ангкоре, Шри-Виджае, Маджапахите и других местах. Имена правителей различных возникавших государств и империй были чисто индийские и санскритские. Это не значит, что они были чистокровными индийцами, но это несомненно указывает на то, что они индиани-зировались. Государственный церемониал был индийский
Камбоджа заимствовала у Южной Индии алфавит и переняла, с незначительными изменениями, много санскритских слов. Гражданское и уголовное право было основано на законах древнего законодателя Индии Ману, и, с некоторыми изменениями, вызванными буддийским влиянием, оно было приведено в систему в современном законодательстве Камбоджи46.
Но больше всего индийское влияние сказывается в великолепном искусстве и архитектуре этих старых индийских колоний. Первоначальный импульс видоизменялся, приспосабливался и сливался с духом местности, и на почве этого слияния возникли памятники и замечательные храмы Ангкора и Боро-будура. В Боробудуре, на Яве, высечена на камне вся история жизни Будды. В других местах барельефы воспроизводят легенды о Вишну, Раме и Кришне. Вот что писал об Ангкоре Осберт Ситуэлл: «Нужно прямо сказать, что Ангкор, такой как он есть, является сейчас одним из главных чудес света, одной из тех вершин, до которых возвысился, воплотившись в камне, человеческий гений. Он бесконечно более внушителен, красив и романтичен, нежели все, что можно видеть в Китае... Это вещественные остатки цивилизации, которая на протяжении шести веков сверкала крыльями своего великолепного оперения и затем погибла столь безвозвратно, что даже имени ее не произносят уста человека»47.
