Вокруг большого храма Ангкор Ват простирается обширный район величественных руин с искусственными озерами и прудами, с каналами и мостами над ними и с большими воротами, увенчанными «огромной скульптурной головой с красивым улыбающимся, но загадочным камбоджийским лицом, лицом человека, достигшего могущества и красоты божества». Это лицо с его странно обаятельной и волнующей улыбкой — «улыбкой Ангкора» — повторяется снова и снова. Эти ворота ведут в храм. «Расположенный по соседству Байон можно назвать самым фантастическим и необычайным в мире, более красивым, чем Ангкор Ват, ибо он более неземной по своему замыслу; его можно назвать храмом города на какой-нибудь далекой планете... пронизанным той же неуловимой красотой, какая часто живет между строк великой поэмы»48.
Вдохновение, создавшее Ангкор, пришло из Индии, но развил его кхмерский гений, вернее, то и другое слилось вместо и произвело на свет это чудо. Правителя Камбоджи, которому приписывают построение этого большого храма, звали Джайявар-ман VII; это уже типично индийское имя. Д-р Куорич Уэлс говорит, что «когда направляющая рука Индии была убрана, вдохновляющее влияние Индии не было забыто, но кхмерский гений обрел свободу, чтобы формировать новые поразительные построения, совершенно отличные, а потому не сравнимые ни с чем, что вызрело в чисто индийской среде... Верно, что кхмерская культура черпала свое вдохновение в Индии, без чего кхмеры никогда не смогли бы создать ничего более великого, нежели варварское великолепие культуры центральноамериканских майя. Но следует признать, что здесь, больше чем где-либо в Индийской империи, это вдохновение пало на благодатную почву»49.
Это приводит к мысли о том, что в самой Индии этот источник вдохновения постепенно иссякал, ибо истомленные разум и душа устали и им нехватало пищи из-за недостатка свежих веяний и идей. До тех пор пока разум Индии оставался открытым и Индия делилась своими богатствами с другими, получая, в свою очередь, от них то, чего недоставало ей, она оставалась свежей, сильной и жизнеспособной. Но чем глубже она уходила в свою раковину, стремясь укрыться от внешних влияний, тем больше она утрачивала это вдохновение, и ее жизнь все чаще становилась унылым повторением бессмысленных действий, сосредоточенных целиком в мертвом прошлом. Утрачивая искусство создавать прекрасное, ее дети утратили даже способность распознавать его.
Раскопки и открытия на Яве, в Ангкоре и в других местах индийской колонизации являются заслугой европейских ученых, особенно французских и голландских. Большие города и памятники, вероятно, все еще лежат погребенными, ожидая своего открытия. Пока же говорят, что значительные участки в Малайе, покрытые древними руинами, были разрушены горными разработками или в целях получения материала для строительства дорог. Война, несомненно, усугубит эти разрушения.
Несколько лет назад я получил письмо от таиландского (сиамского) студента, возвращавшегося в Таиланд из Шантиникетана Тагора. Он писал: «Я всегда считаю себя особенно счастливым, ибо мне удалось посетить эту великую и древнюю землю Арья-варты и смиренно выразить мое почтение праматери Индии, чьи нежные руки так любовно взрастили мою родную страну, научили ее ценить и любить все, что есть величественного и прекрасного в культуре и религии». Это, может быть, не типично, но зато дает некоторое представление об общих чувствах, питаемых к Индии, которые, хотя и неясны, и задавлены многим другим, еще сохраняются во многих странах Юго-Восточной Азии. Повсюду распространился ярый и узкий национализм, занятый собой и не доверяющий другим. Наблюдаются страх и ненависть к европейскому господству и в то же время стремление подражать Европе и Америке; часто чувствуется и некоторое презрение к Индии из-за ее зависимого положения. И все же за всем этим кроется чувство уважения и дружбы к Индии, ибо воспоминания о былом все еще живы и люди не забыли, что было время, когда Индия была им родиной и потчевала их богатыми яствами со своего стола. Подобно тому как эллинизм распространился из Греции на страны Средиземноморского бассейна и Западной Азии, культурное влияние Индии распространилось на многие страны и оставило в них свой глубокий след.
«От Персии до Китайского моря,— пишет Сильвен Леви,— от ледяных просторов Сибири до островов Ява и Борнео, от Океании до Сокотры Индия распространяла свои верования, свои предания и свою цивилизацию. За долгие века она оставила неизгладимый след в жизни четверти всего человечества. Она вправе требовать себе места во всеобщей истории, в котором долго отказывало ей невежество, и занять подобающее ей положение среди великих наций, воплощающих и символизирующих дух Человечества»50.
ДРЕВНЕИНДИЙСКОЕ ИСКУССТВО
