Индийская музыка, столь отличная от музыки европейской, была по-своему высоко развита; Индия славилась своей музыкой, оказавшей значительное влияние на музыку Азии, исключая Китай и Дальний Восток. Таким образом, музыка стала еще одним связующим звеном с Персией, Афганистаном, Аравией, Туркестаном и, до некоторой степени, с другими районами, где процветала арабская цивилизация, например с Северной Африкой. Индийская классическая музыка будет, вероятно, иметь успех во всех этих странах.
Значительное влияние на развитие искусства в Индии, как и в других странах Азии, оказал религиозный предрассудок, направленный против изваяний богов. Веды были против поклонения образу божества, и образ Будды был запечатлен в скульптуре и живописи лишь в сравнительно поздний период развития буддизма. В .Матхурском музее имеется большая исполненная силы и мощи каменная статуя бодисаттвы. Она относится к эпохе кушанов, то есть примерно к началу христианской эры.
Ранний период индийского искусства насыщен натурализмом, который частично возник в результате китайского влияния. Китайское влияние на развитие индийского искусства в различное время, и в том числе на развитие его натурализма, напоминает проникновение индийского идеализма в Китай и Японию и его сильное влияние в этих странах в течение длительного периода времени.
В период Гуптов, с 4 по 6 век н. э., в так называемый Золотой век Индии, были сооружены пещеры Аджанты и написаны фрески. Багх и Бадами также относятся к этому периоду. Фрески Аджанты, очень красивые, оказывали со времени их открытия сильное влияние на наших современных художников, которые отворачивались от жизни, стараясь подражать стилю Аджанты, что приводило, естественно, к отрицательным результатам.
Аджанта уводит в некий далекий, похожий на грезу и все же очень реальный мир. Эти фрески были написаны буддийскими монахами. Сторонись женщин, даже ие гляди на них, ибо они опасны, сказал много лет назад их Учитель. И тем не менее женщин много, прекрасных женщин, принцесс, певиц, танцовщиц, сидящих и стоящих, украшающих себя или шествующих друг за другом. Женщины Аджанты стали знаменитыми. Как хорошо эти художники-монахи, должно быть, знали мир и волнующую драму жизни, с какой любовью они изображали еь, подобно тому как они рисовали бодисаттву во всем его спокойствии и неземном величии.
В 7 и 8 веках были высечены в скале огромные Эллорские пещеры с великолепным храмом Кайласы в центре; трудно представить себе, как мог родиться у людей подобный замысел и как, имея подобный замысел, они облекли его в плоть и форму. Пещеры Элефанты с могучим и искусным изваянием Тримурти также относятся к этому периоду, равно как группа памятников в Мамалл any раме в Южной Индии.
В пещерах Элефанты есть разбитая статуя Шивы Натарагп, танцующего Шивы. Хейвелл отмечает, что даже в поврежденном состоянии она являет собой величественный замысел и воплощение титанической мощи. «Хотя кажется, будто сама скала вибрирует в такт ритмическому движению танца, в чертах благородного лица разлито то же безмятежное спокойствие и бесстрастие, которые светятся в лице Будды».
В Британском музее есть другой Шива Натарага, и о нем Эпштейн писал: «Шива танлует, создавая мир и уничтожая его, его широкие ритмические движения вызывают представление об огромных мировых периодах, а его движения исполнены безжалостной магической силы заклинаний. Небольшая скульптурная группа в Британском музее — это наиболее трагичное из где-либо виданных воплощений идеи смерти в любовной теме; оно увековечивает, как никакое другое произведение, роковой элемент, присущий человеческим страстям. Наши европейские произведения банальны и бессмысленны в сравнении с этими глубокими произведениями, лишенными побрякушек символизма, сосредоточенными на главном и глубоко пластичными»53.
В копенгагенской глиптотеке имеется скульптурная голова бодисаттвы, вывезенная из Боробудура на Яве. Она красива с точки зрения чистой красоты, но, как говорит Хейвелл, в ней есть нечто более глубокое, отражающее, как в зеркале, чистую душу бодпсаттвы. «Это — лицо, воплощающее спокойствие океанских глубин, безмятежность лазурного, безоблачного неба, блаженство, недоступное пониманию смертных».
«Индийское искусство на Яве,— добавляет Хейвелл,— имеет самобытный характер, который отличает его от искусства континента, откуда оно пришло. Оба пронизаны духом глубокой безмятежности, но в яванском идеале божества утрачено то аскетическое чувство, которое характеризует индусскую культуру Элефанты иМамаллапурама. В индо-яванском искусстве больше человеческой удовлетворенности и радости. Это — выражение спокойной уверенности, которую испытывали индийские колонисты на их счастливом острове после столетий бурь и борьбы, которые пришлось пережить их прздкам на материке»54.
