В самом начале 8 века, в 712 году, арабы проникли в Синд и заняли его. Дальше они не продвинулись. Примерно через полвека Синд тоже отпал от арабской империи, оставаясь, правда, небольшим самостоятельным мусульманским государством. Далее в течение почти трех веков не было ни вторжений в Индию, ни набегов на нее. Примерно в 1000 году султан Махмуд из Газны в Афганистане, тюрок, властвовавший в Средней Азии, начал походы в Индию. Таких походов было совершено много, они были жестокими и кровавыми; каждый раз Махмуд вывозил из страны много ценностей. Ученый ал-Бируни из Хивы так описывает эти походы: «Индусы превратились как бы в песчинки, разметанные во все стороны, в древние сказания в устах людей. Рассеянные остатки этого народа испытывают, без сомнения, самую лютую ненависть ко всем мусульманам». Это красочное описание дает нам некоторое представление об опустошениях, совершавшихся Махмудом, но при этом следует помнить, что Махмуд разграбил только часть Северной Индии, находившуюся на пути его нашествия. Вся Центральная, Восточная и Южная Индия осталась совершенно нетронутой им.
В то время и позднее Южная Индия входила в могущественную империю Чола, которая контролировала морские пути и распространялась до Шри-Виджаи на Яве и Суматры. Индийские колонии в восточных морях тоже процветали, были сильны и господствовали на море наравне с Южной Индией. Но это не спасло Северную Индию от вторжения с суши.
Махмуд присоединил Пенджаб и Синд к своим владениям и после каждого набега возвращался в Газну. Кашмир завоевать он не смог. Эта горная страна сумела задержать продвижение Махмуда и оттеснить его. Жестокое поражение понес он также в пустынных районах Раджпутаны, возвращаясь из Сомната в Катхиаваре63. Это был его последний поход, больше Махмуд не возвращался.
Махмуд был больше воином, чем носителем веры, но, подобно многим другим завоевателям, использовал религию для своих завоеваний. Индия была для него той страной, откуда он мог вывозить ценности и другую добычу. В Индии он создал армию и поставил ее под командование одного из своих видных военачальников — выходца из Индии, индуса Тилака. Эту армию Махмуд использовал против своих единоверцев в Средней Азии. Он хотел, чтобы его город Газна не уступал по красоте великим городам Средней и Западной Азии, п поэтому он вывез из Индии большое количество ремесленников и зодчих. Его интересовало строительство; сильное впечатление произвел на него город Матхура (современная Муттра) близ Дели. Он писал по этому поводу: «Там имеется тысяча строений, таких же прочных, как вера правоверного; трудно представить себе, чтобы этот город достиг своего нынешнего состояния иначе, как ценой затраты многих миллионов динаров; другой подобный не может быть построен менее чем за двести лет».
В промежутках между походами Махмуд поощрял развитие культурной жизни в своей стране; он собрал вокруг себя много видных деятелей, среди которых можно назвать имя знаменитого персидского поэта Фирдоуси, автора «Шах-Намэ», который позднее впал в немилость у Махмуда. Ученый и писатель ал-Биру-ни был их современником; в своих книгах он дает нам представление о других сторонах жизни тогдашней Средней Азии. Перс по происхождению, но уроженец Хивы, он был в Индии и много путешествовал по ней. Он рассказывает о крупных оросительных сооружениях в государстве Чола на юге, хотя сомнительно, был ли он в Южной Индии и видел ли он эти сооружения лично. В Кашмире он овладел санскритским языком и изучал религию, философию, науку и искусство Индии. Ранее он изучил греческий язык, чтобы ознакомиться с греческой философией. Его книги не только содержат много фактических сведений; они рассказывают также о том, как, несмотря на войны, грабежи и массовые избиения, люди науки упорно продолжали свою работу и как народ одной страны старался понять народ другой страны даже в то время, когда страсти и злоба омрачали их отношения. Эти страсти и злоба, конечно, влияли на суждения обеих сторон, причем каждая считала свой народ выше другого. Об индийцах ал-Бируни пишет, что они «высокомерны, нелепо тщеславны, замкнуты, бесстрастны» и что, по их мнению, «нет страны, подобной их стране, нет народа, подобного их народу, нет государей, подобных их государям, нет науки, подобной их науке». Это, пожалуй, довольно точное описание характера народа.
