Изучение индийской науки в Багдаде весьма поощрялось могущественным семейством Бармакидов (Бармесидов), откуда вышли визири халифа Харун-ар-Рашида. Это семейство, видимо, было обращено в ислам из буддизма. Во время болезни Харун-ар-Рашида из Индии был выписан врач по имени Манак. Манак обосновался в Багдаде и был поставлен во главе большой больницы. Арабские писатели приводят имена еще шести других индийских врачей, кроме Манака, живших в то время в Багдаде. В области астрономии арабы развили достижения как индийских, так и александрийских ученых. Широко известны имена математика и астронома 9 века ал-Хорезми и астронома 12 века Омара Хайяма, бывшего также знаменитым поэтом. Арабские врачи и хирурги славились в Азии и Европе. Самым знаменитым из них был Ибн-Сияа (Авиценна) из Бухары, которого называли царем врачей. Он умер в 1037 году. Одним из крупнейших арабских мыслителей и философов был Абу Наср Фараби.
В области философии влияние Индии, видимо, не было особенно заметно. Философию и естественные науки арабы заимствовали из Греции и древних александрийских школ. Платон и в еще большей мере Аристотель оказали большое влияние на мышление арабов, и с тех пор вплоть до настоящего времени их учение, правда не столько в оригинале, сколько в виде арабских комментариев, является предметом изучения в мусульманских школах. Вывезенный из Александрии неоплатонизм тоже оказывал влияние на арабов. Арабы ознакомились с материалистической школой греческой философии, что способствовало развитию рационализма и материализма. Рационалисты пытались перевести религиозные догмы и предписания на язык разума; материалисты почти отвергли религию вообще. Примечательно, что в Багдаде существовала полная свобода дискуссий для любых противоречивых и враждебных друг другу учений. Эти противоречия и борьба между верой и разумом распространялись из Багдада на весь арабский мир и достигли Испании. Так, предметом обсуждения явилась природа бога; было высказано мнение, что он не может обладать теми качествами, которые ему обычно приписываются, ибо это — человеческие качества. Высказывалось мнение, что называть бога милосердным или праведным — такое же язычество и такое же убожество, как утверждать, что у него есть борода.
Рационализм привел к агностицизму и скептицизму. Постепенно, по мере упадка Багдада и роста мощи Турции, этот дух рационалистического искания ослабевал. Однако он сохранился в арабской Испании, и один из знаменитейших арабских философов в Испании дошел до атеизма. Это был Ибн-Рошд (Аверроэс), живший в 12 веке. По дошедшим до нас сведениям, он говорил по поводу различных религий своего времени, что они предназначены для детей или дураков и что нельзя следовать их предписаниям. Неизвестно, говорил ли он это на самом деле, но само предание показывает, что это была за личность: он пострадал за свои убеждения. Аверроэс был замечательной личностью во многих отношениях. Он решительно высказывался за предоставление женщинам возможности участвовать в общественной жизни и утверждал, что они вполне к этому способны. В то же время он считал, что неизлечимо больных и подобных им лиц следует уничтожать, так как они являются бременем для общества. Испания в то время далеко опередила другие европейские научные центры; ученые арабы и евреи из Кордовы пользовались большим уважением в Париже и других городах. Испанские арабы, видимо, были невысокого мнения о других европейских странах. Так, один арабский писатель из Толедо, по имени Саид, писал о европейцах, живущих севернее Пиренеев: «Они обладают холодным темпераментом и никогда не достигают зрелости. Это люди высокого роста с белой кожей. Но они полностью лишены пытливости ума и остроты мысли».
Арабская культура и цивилизация в Западной и Средней Азии в период расцвета черпала вдохновение из двух главных источников — арабского и иранского. Оба они тесно переплелись между собой, создав пытливую мысль и более высокий уровень жизни высших классов. От арабов пришли энергия и пытливость ума, от иранцев — изысканность образа жизни, искусства, роскошь. Когда под турецким господством Багдад пришел в упадок, дух рационализма и исканий тоже ослабел. Чингиз-хан и монголы положили всему этому конец. Через сто лет Средняя Азия снова пробудилась; Самарканд и Герат стали центрами живописи и архитектуры, в какой-то мере возродив старые традиции арабо-персидской культуры. Но арабский рационализм и интерес к науке уже не возродились. Ислам стал более косной верой, приспособленной больше для военных завоеваний, чем для завоевания умов. Его главными представителями в Азии были теперь уже не арабы, а турки62 и монголы (позднее именуемые в Индии моголами) и в некоторой степени афганцы. Эти монголы в Западной Азии приняли мусульманство; на Дальнем Востоке и в среднеазиатских районах многие стали исповедовать буддизм.
МАХМУД ГАЗНЕВИ И АФГАНЦЫ
