Примерно в одно время со Свами Дайянанда в Бенгалии жил человек иного склада, и его жизнь оказала влияние на многих из тех, кто получил английское образование. Это был Шри Рамакришна Парамаханса, человек простой, не ученый, но глубоко религиозный. Его не интересовали социальные реформы сами по себе. Его идеи непосредственно восходили к учению Чайтаньи и других индийских святых. Человек глубоко религиозный, но все же с широкими взглядами, в своих поисках истинной веры он отправился к мусульманским и христианским мистикам и жил среди них много лет, подчиняясь их строгим порядкам. Он поселился в Калигхате, в Калькутте, и его необыкновенная личность и характер постепенно привлекли к нему внимание. Люди, приходившие его навестить (а кто и посмеяться над его религиозным простодушием), подпадали под его сильное влияние, и многие, полностью перенявшие западный образ мыслей, чувствовали, что в нем есть нечто, чего им нехватает. Подчеркивая наиболее существенное в религиозной вере, он соединил различные стороны индусской религии и философии и, казалось, олицетворил их все в себе самом. Он включил в свое учение и элементы других религий. Противник всякого сектантства, он подчеркивал, что все дороги ведут к истине. Он напоминал святых, о которых мы читаем в древних летописях Азии и Европы. Он с трудом подходил к обстановке современной жизни, но все же слился с многоцветным узором индийской жизни, и многие индийцы признавали и почитали его как человека, которого коснулся божественный огонь. Он производил большое впечатление на всех, кто его знал, и даже многие никогда не видевшие его подпали под его влияние, прочтя историю его жизни. К числу последних относится Ромен Роллан, давший его жизнеописание и историю жизни его любимого ученика Свами Вивекананды.
Вивекананда, вместе со своими собратьями, учениками Парамахансы, основал Миссию Рамакришны — нерелигиозную организацию, посвященную служению человечеству. Прочно связанный с прошлым и гордившийся славой Индии, Вивекананда все же подходил по-современному к жизненным проблемам и был своего рода связующим звеном между прошлым Индии и ее настоящим. Он был блестящим оратором, выступая на бенгальском и английском языках, и писал изящным стилем бенгальскую прозу и поэтические произведения. Он был великолепным образцом человека, внушительного, преисполненного спокойствия и достоинства, уверенного в себе и своей миссии и в то же время полного динамичной и пламенной энергии и страстного желания двинуть Индию вперед. Он оживил дух угнетенных и деморализованных индусов и придал им уверенность в себе и некоторую опору в прошлом. Он участвовал во Всемирном религиозном соборе в Чикаго в 1893 году, провел свыше года в США, совершил путешествие по Европе, побывав даже в Афинах и Константинополе, и посетил Египет, Китай и Японию. Куда бы он ни приезжал, он повсюду производил известную сенсацию не только своим появлением, но и тем, что он говорил и как он говорил. Кто хоть раз видел этого индусского аскета, уже не мог забыть его и его слова. В Америке его называли «неистовым индусом». На него самого его путешествие по западным странам произвело сильное впечатление; он восторгался английской настойчивостью, а также жизнеспособностью и духом равенства американского народа. «Америка является наилучшей почвой в мире для распространения какой-либо идеи»,— писал он одному из друзей в Индию. Но религиозная жизнь на Западе не привлекала его, и его вера в основные ценности индийской философии и духовной жизни еще более укрепилась. Индия, несмотря на свою деградацию, все еще олицетворяла для него Свет.
