— Непосредственные знания передались мне по наследству от великих предков. Эти ребята очень хорошо разбирались в устройстве вселенной. Многие из них жили в другие эпохи, когда люди имели хорошую связь с тем миром, — печально сказал я, втайне завидуя Чарли с его знаниями и успехом.
— «Тебе в наследство достались карты памяти?» — удивленно спросила она.
— Неет, — подобное предположение не могло меня не рассмешить. Чарли жил во вторую эпоху, а это значит бесконечное количество лет назад, какие уж тут карты памяти, — энергетическая наследственность, Эл, — просветил я девушку, и мигом определив надвигающийся вопрос, добавил, — потом расскажу.
Из-за угла здания появился грузовик, которым управляла пара ученых. Но делали они это не браслетами на руках, а по старинке, сидя в кабине за штурвалом. Машина остановилась в лоне от площадки, притащив с собой облако пыли, накрывшее нас с Элисон с ног до головы. Довольный инженер, опустил стекло, и, высунувшись наружу на половину тела, произнес, — как вам наш аппарат?
— Привет, Джек! — радостно подняла руку вверх появившаяся с другой стороны машины Кара. Правда, она даже не посмотрела в мою сторону, направившись прямиком к Элисон. Ученый, с лицом ребенка, которому только что купили новый велосипед, принялась изучать девушку.
— Значит, ты и есть Элисон, биороид с независимым самосознанием, — констатировала она, ощупывая каждый сантилон моей несопротивляющейся напарницы, — невероятно, как ты существуешь?
— Сол, откуда у вас эта штука? — честно пытаясь скрыть удивление, спросил я. До сих пор на планете ездили только самодвижущиеся машины.
— Купили на рынке у местного дилера. Конечно, на тот момент это были четыре колеса и кузов в довольно печальном состоянии, но для пары инженеров с умелыми руками, которые работают в главной лаборатории — не такая уж большая проблема, — ученый гордо постучал рукой по старому металлу.
— Действительно, — согласился я. Несмотря на выцветший кузов и наличие ржавчины на некоторых узлах, грузовик выглядел вполне надежно, — но зачем?
— Ты знаешь, Джек. Тот парень, что продал нам аппарат, сказал, что все машины на корабле имели ручное управление. Самоходными они стали уже после катастрофы. А вот причина, по которой люди сидели за штурвалом, остается загадкой, — мистически добавил он, словно рассказывая о навсегда утраченных технологиях. — Я люблю управлять сам. Чувствуешь себя независимо от всех, штурвал предоставляет кучу возможностей…
— «Возможностей, говоришь», — мысленно согласился я с ним. В голове назревала очередная неплохая идея. Пока Кара настойчиво выпытывала у Эл тайны ее повседневной жизни, я отвел Сола в сторонку для частного разговора.
— Сделаешь мне одолжение? — прошептал я на ухо инженеру.
— Конечно, — готовый на любую авантюру ответил он.
— Сможешь резко, как только возможно, затормозить на развилке у границы? Скажешь потом, что увидел человека, а это оказался мусор, — поделился я с ним идеальным планом. В кузове нет места для сидения, а значит, мы останемся на ногах. Если машина затормозит достаточно резко, инерция повалит нас вперед. Я сгруппируюсь и поймаю Элисон на руки в полете. Гениально!
— Эээ…хорошо, — пытаясь уловить мысль, сказал Сол, — а зачем нам это?
— Это личное дело, — тут же спрятал я ликующую улыбку, — просто сделай это, ок?
— Ладно, — недоумевающе согласился инженер и мы, пожав дуг другу руки, вернулись к девочкам.
— Будет еще время, — оторвал я Кару от предмета изучения, — пора выдвигаться.
— Еще поговорим, — помахала с надеждой рукой та, явно не желая уходить.
— Почему она лишена речи? — последнее, что я услышал в беседе двух ученых, прежде чем запрыгнул в кузов.
— «Значит, та женщина может видеть нечеткие картины будущего. А что тогда случилось с Сарой?» — написала Эл, как только машина двинулась вперед.
— Да, так работает механизм предсказаний, если, конечно, ведьма на самом деле может что-то видеть. Теперь о проклятиях, — слегка улыбнулся я, — смешной термин. Жизненный поток имеет окрас. А люди когда-то очень давно придумали понятия добра и зла. Конечно, это всего лишь слова. На самом деле не существует плохих цветов, есть синий, красный, зеленый — они просто разные, вот и все. Но ни один не является плохим или хорошим. Однако, если следовать человеческим понятиям, энергией зла мы назовем то, что вызывает у нас плохие ощущения, а добром соответственно — радость. В таком случае логично предположить — преступления привносят в поток плохие цвета, которые, скорее всего, будут проявлять негативное влияние в той или иной степени на всех нас. Точно описать этот механизм не могу, я не знаю, как он функционирует. Какое именно действие приводит к каким результатам? Однако, на практике мы видим, что плохие дела, как правило, ничего хорошего не сулят. Так что…
