– Ты так забавно морщишься, когда возмущена.
Ага, то есть: если кому-то должно быть неловко, пусть это буду я? Я выгнула бровь.
– На кошку похожа, – добавил Ренрих.
– На кошку? – вырвалось у меня.
Мужчина вдруг нахмурился.
– Мы отвлеклись. Получается, у тебя какие-то проблемы с творчеством?
– Неписец, – пояснила я доходчиво. Ренрих поперхнулся чаем, который не вовремя решил поискать на дне кружки. Чуть эту самую кружку себе на нос не надел. Настала моя очередь улыбаться.
– Так что тебе нужно? Заплатить? – уточнил Ренрих. Я покачала головой. Хотя было интересно, какой-такой валютой собирается расплачиваться со мной книжный персонаж в вымышленной реальности.
– Для начала можно хотя бы не мешать мне думать.
– И сколько тебе для этого понадобится времени?
– Откуда мне знать? Ты сказал, тебе нужна настоящая история. Их из пальца не высасывают, чтобы ты знал.
Ренрих скрипнул зубами.
– Напоминаю, что у тебя на все про все – две недели.
– А как же «между друзьями не может быть условий»? – едко уточнила я.
– Да уж, дружбой тут и правда не пахнет, – отозвался Ренрих и снова у него появилось это настораживающее выражение лица.
– К чему вообще такая спешка? – спросила я. – Тебе нужно вернуться в твой мир?
– Благодаря тебе это не совсем мой мир, – сообщил мужчина и патетично добавил: – Он меня отвергает.
– И в чем это проявляется? – спросила я.
Ренрих подозрительно уставился на меня.
– В твоем вопросе слышен скепсис. Думаешь, я тебя обманываю?
– Думаю, ты переоцениваешь степень серьезности своего положения, – медленно проговорила я. Ренрих уставился на меня тяжелым взглядом человека, который усиленно размышляет, стоит ли еще терпеть или уже пора применить какие-то радикальные действия. Пока он не додумался до какой-нибудь гадости, я подняла руки ладонями вверх, показывая, что вовсе не собиралась его задеть. Пояснила:
– Я просто не понимаю. Ты сказал, что мир книги стал самостоятельным. Что-то пошло не так? Рона таки поперли с работы?
– Да что с ним будет? – поморщился Ренрих. – Служит, насколько мне известно.
Рада – это планета, на которой происходили основные события в «Злых небесах». Рон работа в местной полиции, но так уж получилось, что у него были зачатки пси-способностей, телепатии, в общем. Потому поначалу у него была куча проблем. И кстати, лучший друг у него в действующей версии книги был. Дружили они не с детства, а со времени учебы в академии. Никакой не Ренрих. Не удивительно, что книга у меня ассоциировалась с главными героями. Так что я первым делом подумала именно о том, что беда могла приключиться у Рона.
Ренрих недовольно добавил:
– Можно подумать, на нем свет клином сошелся. Он – всего лишь герой одной книги.
– Книг могло быть две.
– Это уже проблемы Рона, а не мои!
– Тогда я не понимаю еще больше, – заметила я. – Судя по всему, ты ценишь самостоятельность. А вот к возможности оказаться персонажем книжного сюжета относишься скептически. Но при этом настаиваешь, чтобы книгу о тебе я все же написала. Так в чем подвох?
Ренрих потер переносицу. Признаваться явно не собирался. Но версию все же выдал:
– Может, я хочу, чтобы ты просто исправила несправедливость?
– А! Так это все же амбиции, – я не поверила до конца, но немного успокоилась. Какое-то нехорошее было предчувствие. Особенно после того, как я увидела Ренриха там, у камина. Ну, может, во сне книжные персонажи все выглядят немного прозрачными? Снижают затраты энергии или еще что…
Бред, конечно. Ладно, копнем с другого бока.
– Ты сказал, мир тебя не принимает… это как-то проявляется?
– Если бы это никак не проявлялось, меня бы здесь не было, – отозвался Ренрих и, поколебавшись, все же начал рассказывать: – Я всегда чувствовал себя не на своем месте. Иногда начинало казаться, будто мир вокруг – плоский. Или черно-белый. В общем, не такой, как всем кажется. Люди меня сторонились. Будто клеймо на мне какое-то. Теперь-то я понимаю, конечно. Отрицательный герой, противник главного… Рон, конечно, пупом мира быть перестал, но флер главного героя еще действует. У парня куча поклонников. Даже если бы Рон ничего не делал, люди просили бы у него автограф.
– Так ведь он, как ни крути, предотвратил межпланетный конфликт, – напомнила я.
– Я и говорю – кругом молодец. Зазнайка он, кстати, жуткий. Но, по крайней мере, в последнее время стал реже вспоминать свои боевые подвиги. А то я их уже наизусть помню. Эх! – внезапно взяв на пару тонов ниже, пробасил Ренрих, явно передразнивая Рона. – Мы бы с тобой весь космос на уши поставили, если бы нас на Раду не сослали… Вот думаю – надо бы биографию его написать, пока никто не сообразил. Перехватят идею и уйдут легкие денежки!
– Вы общаетесь? – спросила я осторожно.
– Почему нет? Ты же меня из книги вычеркнула. Он не помнит, что я его предал, потому что в этом мире ничего такого и не случалось. Честно говоря, я и сам подробностей не знал. Хотя раздражал он меня всегда жутко. Эти еще его галстуки! Бррр!
Я невольно улыбнулась.
– Зачем же ты поддерживал с ним отношения, раз он такой неприятный тип?
