– Да потому что других друзей у меня нет. И Рон меня, по крайней мере, не забывает на следующий день.
– В смысле?
Ренрих помолчал, глядя в сторону окна. Мне показалось, он борется с собой.
– В общем, конечно, это произошло не сразу. Меня перевели в планетарную полицию, я какое-то время бесился. Но что бы я ни делал, через пару дней все забывалось. Как будто и не было ничего. Сослуживцы меня сторонились, будто не могли вспомнить, кто я есть. Даже после того, как я устроил драку в столовой. Специально, конечно. И после того, как выкинул ноутбук из окна своего кабинета. Назавтра день начальство еще ходило хмурое, а спустя три дня мне передали новый девайс и гарнитуру. А старые, оказывается, списали. Вышли из строя. Еще бы, с восьмого этажа грохнуться… – Ренрих зло хмыкнул. – Дальше – хуже. Люди стали смотреть на меня, как на пустое место. Не сталкивались, конечно, но словно удивлялись, когда обнаруживали, что я стою прямо перед ними. Потом стали забывать, как меня зовут. В базе мои данные были, но люди… Дико раздражало все это. Были в моем положении и плюсы. Я начал замечать за людьми то, что они старались скрыть. Просто при мне они почему-то не считали нужным соблюдать осторожность. Будто в этом не было необходимости. Ну, ладно, люди. Но технику не обманешь, так мне казалось. Но как-то раз… в общем, я подал жалобу на одного типа из руководства… Не важно. Делу дали ход, его сняли с должности. Меня даже не вызвали свидетельствовать. Оказалось, мой рапорт стал анонимкой. Отследить, откуда она появилась, не вышло. И через некоторое время она попросту пропала среди документов. Даже в базе не нашли. Да никто и не искал, все были уверены, что Кранц… ну, тот тип, сам во всем признался.
Ну да, можно было бы подумать, что дело просто решили прикрыть, пока за одним руководителем не потянулись и другие. Вот о чем я подумала. Ренрих наблюдал за мной. На лице его появилась кривая улыбка.
– С Кранцем я потом общался. Он даже не вспомнил моего имени. Мы пива выпили.
– И ты… не сразу связал это с книгой? – спросила я осторожно. Рассказ Ренриха звучал… бредово. Подозреваю, врачи их фантастической психушки из мира будущего с удовольствием пообщались бы с таким интересным пациентом. Но если допустить, что все происходило так, как рассказывал Ренрих, то… А знаете, мне кажется, некоторые люди так и живут: незаметными, и коллеги по работе забывают временами их имена. Но для Ренриха все стало слишком утрированным. До такой степени, что нельзя было бы списать только на скверных характер и нежелание связываться с подобным типом.
– Разумеется, начал я с посттравматического синдрома и белой горячки, – съязвил Ренрих. -Последней каплей стало то, что меня забыл Рон.
– А он не забывал? – заинтересовалась я. Понятно, почему Ренрих, будучи невысокого мнения о главном герое моей книги, все же водил с ним дружбу. Просто Рон его узнавал.
– Ну, он, по крайней мере, сквозь меня не смотрел при встрече, – пожал плечами Ренрих. – Довольно долго.
– Почему?
– Слушай, ты точно сама книгу написала? Ну, просто с воображением у тебя явный напряг. И причинно-следственные связи ты выстраиваешь фигово!
– И не надейся, другого автора у тебя нет! – обиделась я. – Одно дело свою сюжетную линию продумывать и раскидывать по главам подсказки и зацепки для читателя, совсем другое – самому искать такие подсказки в чужом тексте!
– Ну да, ну да, – протянул Ренрих, и мне стало еще обидней. Ну, тролль же, в чистом виде, а я ему и ответить не могу. Потому что жалко этого паршивца! Отрицательный, чтоб ему икалось, герой, выдержал паузу, наблюдая, как я медленно закипаю, но потом все же смилостивился и объяснил:
– Рон не забывал меня, потому что он – практически единственный персонаж, с которым мы были связаны еще по старой книге. А остальные начали меня забывать после того, как ты завершила книгу. Чем больше креп мир, тем слабее становилась моя в нем позиция.
– Ага, проще пареной репы, – пробормотала я.
– Чего? – озадачился Ренрих и я мстительно не стала вдаваться в подробности. Пусть тоже помучается.
– Слушай, ну… неужели у тебя не было близких людей? Родственников, девушки… не могли же тебя вот совсем все взять и забыть.
– Родственников не осталось, – отрезал Ренрих. – А девушки… были, конечно. Только ни одна надолго не задерживалась. Восемьдесят процентов несовместимости – меньше обычно результат из тест-центра не приходил.
Это в их продвинутом обществе будущего система прогнозирования успешности браков существует. Проводится серия тестов – психологических и медицинских. Определяют все – от наследственных болезней до процентов совпадения жизненных интересов. Такие тесты обязательными не являются, конечно, и результаты их не влекут за собой запрета на брак или чего-то такого. Просто большинство результатам прогнозирования доверяет. И вот чтобы прямо вообще не найти родственную душу…
– А ты… хорошо искал? – не удержалась я.
– С увлечением, – сообщил Ренрих. – Только дело-то не в тестах.
