Мол, смотри, какую твой отрицательный герой самодеятельность развел. Совсем эти персонажи распоясались: что хотят, то и творят.
Двор оказался необычайно светел, хотя луна в кои-то веки скрылась за тучами (чем меня немного озадачила так, что я даже не сразу заметила изменения, произошедшие с хижиной): гирлянды тянулись под крышей, по краю козырька над крыльцом, от козырька – к двум низеньким елкам по обе стороны от центральной дорожки…
– Ух-ху, – добавил филин, на этот раз – уже насмешливо.
– Между прочим, красиво очень, – строго сказала я ему. – Не знаю, правда, откуда гирлянды… Случайно не вы из лесу принесли?
– Ууух? – ошалел филин и только что крылом у головы не покрутил.
В хижине этих украшений точно не было. Я бы заметила. Знатный должен был быть ворох проводов. И как Ренриху удалось все это подключить?
Тут на крыльце с хлопком образовался дымокот. Через некоторое время открылась дверь, из хижины вышел Ренрих. Я пошла к ним.
– Так и думал, что кот пошел тебя встречать, – сказал мне Ренрих и почти тут же нетерпеливо уточнил: – Ну, как тебе?
– Чудесно, – призналась я. – Хижина теперь похожа на дом доброго волшебника. Где ты раздобыл столько гирлянд?
– На чердаке.
– Не было их там!
– Может, раньше и не было. Наверное, ты праздника захотела.
– Эээ… погоди, ты что, был босиком?! – уставилась я на ноги этого отрицательного героя. На моих глазах его босые пальцы оказались прикрыты носами черных ботинок. Ух ты, а я тоже так могу? Сразу попробовать или подождать, пока Ренрих отвернется? Чтобы как в Диснеевской «Золушке»: махнула рукой – и сразу бальное платье и хрустальные туфельки!
– У тебя теперь хватает сил на обувь? – вот не думала, что меня эта новость так обрадует.
– Попроще стало… – кивнул Ренрих. – Может быть, это из-за того, что ты разрешила мне здесь остаться. Или из-за книги. Ты ведь пишешь?
Вопрос был задан с напускной небрежностью, но просверк даже не любопытства – жажды ответа – я в его взгляде все же успела заметить.
– Угу, – отозвалась я. – Есть еще какие-нибудь признаки улучшения? Ты больше не становился черно-белым?
– Черно-белым?
– Ну, когда я тебя нашла у камина, ты был как будто прозрачный, вроде как выцвел, – не слишком-то радостное описание, зачем я ему вообще об этом говорю?
– Вот как это для тебя… понятно, – произнес Ренрих, отводя взгляд. Даже поморщился. Определенно, некоторым авторам стоит держать язык за зубами. Правила не зря придумывают…
– Ничего такого не было, – глухо добавил мужчина.
И снова повисла неудобная тишина. Ренрих, наконец, взглянул на меня и, должно быть, заметил, что я расстроена. Хотя, надеюсь, он не понял, что я его еще и жалею.
Искушающим тоном Ренрих вдруг сообщил:
– Есть еще фейерверк.
– Да ладно?! – не поверила я. Никогда в жизни не запускала фейерверков.
– Почти целый ящик, – подтвердил Ренрих.
– Почти?
– Я использовал парочку петард… исключительно для того, чтобы проверить, как они работают.
– Хочешь посмотреть? – искущающим тоном поинтересовался мужчина.
– Спрашиваешь! – выдохнула я.
Ренрих хмыкнул и, коротко кивнув, ушел в хижину, оставив входную дверь приоткрытой.
– Х-ху, – донеслось осуждающее от ограды.
Должно быть, филин не был любителем фейерверков.
Ренрих и правда вскоре притащил целую коробку с надписью «Фейерверки праздничные, пятизарядные «Веселье»», поверх которой лежала еще упаковка бенгальских свечей.
– Ракеты, – пояснил мужчина. – Разноцветные. Но объемный эффект, конечно, слабенький, анимации вообще никакой…
– Слышь ты, дитя продвинутой эпохи, не нравится – закрой глаза, когда будет взрываться, – обиделась я.
Ренрих засмеялся.
– Ладно-ладно. Честно сказать, мне было любопытно. Никогда не видел таких фейерверков, неперегруженных образами. Обычно какие-нибудь мультяшки по небу начинают прыгать, а то и вовсе котики… Так и хочется отойти подальше!
– Это почему? – озадачилась я.
– Они же вечно все роняют! – пояснил Ренрих. – У вас разве не так? Может, твой зверина специально надо мной измывается?
Я удивленно посмотрела на дымокота. Тот с воинственным видом задрал хвост трубой. Ясно, в эти мальчуковые разборки я даже лезть не буду.
Ренрих между тем установил ракеты, отойдя на безопасное расстояние. Я на всякий случая взяла дымокота на руки. Мало ли. Ренрих, конечно, уже проводил тестовый запуск, но вдруг все же зверь в моем присутствии расслабится и захочет рассмотреть поближе. Фитиль он зажег от бенгальского огня, а отходил спиной вперед, словно боялся пропустить момент запуска.
Ракета со свистом ушла в небо, осыпая тучи разноцветными искрами. Дымокот утробно мявкнул, жалуясь на шум. Но испариться в дом не пожелал, остался у меня на руках. Мы запускали ракеты, пока они не закончились. Наверное, столько шума в этой воображаемой реальности не было с момента ее возникновения.
Когда последняя ракета была запущена, Ренрих подошел ко мне.
– Да уж, до сих пор нравится?
– Нравится, – не стала спорить я.
– Ты на фейерверк не хуже детей реагируешь. Такое же воодушевление. Если бы из ракеты появилась мультяшка и начала танцевать, ты бы, чего доброго, повторять стала.
