Он ориентировался на перспективу. В 1953 году выходит его книга «Возвращение Германии на мировой рынок». Тогда это казалось фантастикой — и не факт, что научной. В стране не было конкурентоспособных отраслей, ей нечего было предложить мировому рынку. Но вечно поддерживать производителя Эрхард не собирался. В своей книге он объяснял преимущества свободной торговли, доказывал, что немецким компаниям придется выйти на простор конкуренции. Он маневрировал налоговыми инструментами, осторожно сдерживая конкурирующий импорт, поощряя экспорт и инвестиции в технологически передовые отрасли. Постепенно складывался новый профиль немецкой промышленности — Германии на роду было написано стать лидером в производстве высокоточной техники и новых технологий. За 10 лет Западная Германия вышла на довоенный уровень производства, а еще через пять лет завоевала европейский рынок точного машиностроении, высоких технологий, автомобилестроения и строительной техники.
Потребовалось 15 лет, чтобы немцы поверили, что страна идет к «благосостоянию для всех». Несмотря даже на то, что они оставались бедной нацией: их уровень жизни был ниже среднеевропейского. В 1963 году Эрхард сменил Аденауэра на посту канцлера… Ненадолго, всего на три года. Как выяснилось, «благосостояние для всех» не все понимали одинаково.
Кажется, что Эрхард и сделал-то не так много. Его имя связывается прежде всего именно с денежной и налоговой реформами периода оккупации. Но это был фундамент. Следующим шагом стала отмена контроля над ценами и прекращение государственного распределения любых товаров — от топлива и руды до ширпотреба. «Честная конкуренция» тоже кажется слоганом… Или диктатом государства в ценообразовании и уровнях прибыли, как это пытался делать Рузвельт. А Эрхард «всего-навсего» добился принятия закона, по которому предприятия с долей рынка 30% платили существенно более высокие налоги, с долей рынка 45% — еще выше, и произошла естественная самоликвидация монополий. Он поддерживал — в том числе и дотациями — становление и развитие малых и средних предприятий. Mittelstand, как называют этот класс предприятий, превратился в основу экономики страны, а конкуренцию в массе сравнительно небольших предприятий уже сдержать невозможно. И сегодня в Германии на долю бизнесов со штатом до 700 человек приходится более 90% предприятий, на них занято 70% трудоспособного населения, они обеспечивают 45% бюджетных доходов.
В сегодняшней Германии Эрхарда считают сторонником «социального рыночного хозяйства» — он же написал книгу «Благосостояние для всех». Но, по сути, именно в ней Эрхард доказывает, что благосостояние создается только эффективностью экономики. «Лучшей социальной политикой является хорошая экономическая политика», — однажды заявил он, вызвав негодование социал-демократов. Можно сказать и проще: лучшая социальная политика — это хорошо оплачиваемые рабочие места, а их может обеспечить только конкуренция капиталов за рабочих. Сильное государство не раздает льготы направо и налево, оно создает условия для честного соревнования в успехе. На это необходимо общественное согласие.
О нем в спешке забыли реформаторы России в 1990-х. Согласие общества на равенство только в правах, свобода как разделяемая всеми ценность не могут возникнуть исключительно из либерализации цен и приватизации. Нужно убедить людей, что равенство — это не уравниловка, которая убивает развитие, рано или поздно вырождаясь в одинаковую бедность для всех. Люди смогут поверить в это, только если с самого начала рыночных реформ будут чувствовать от реформ ощутимые улучшения. Эрхард никогда об этом не забывал.
«Социальную» сторону рынка он видел прежде всего в признании рабочих социальными партнерами капиталистов. В добровольных взносах капиталистов в пенсионные и страховые фонды — ради того, чтобы успешнее конкурировать за рабочую силу. В продаже акций компаний ее работникам — ради той же цели. Государство же только охраняло такое партнерство: компании могли вычитать из прибыли доходы от продаж акций сотрудникам компании, а доходы рабочих не облагались налогом, если они потрачены на покупку акций своего предприятия. Прямая поддержка из бюджета ограничивалась только помощью нетрудоспособным, а пособие по безработице было минимальным.
Противник активной социальной политики, Эрхард понимал, что без каких-то ее элементов не обойтись — это была бы проигрышная для его партии позиция. Еще при Аденауэре правительство вводит систему субсидирования расходов на жилье и контроля над ставками арендной платы. И Эрхард делает ставку именно на доступное жилье! Немцев это убедит в социальной направленности его политики, а ущерб для свободной рыночной экономики от такой формы контроля над рынком будет наименьшим.
