Фридман утверждал, что роль государства во всех сферах общественной жизни должна быть минимальна. Высокие налоги, государственные долги — все это вред и еще раз вред. Государство полагает, что деньги ему нужны для того, чтобы выполнять свои функции, но в том-то и дело, что у него слишком много лишних функций, оно пухнет от сознания собственной значимости. «…Трагедия в том, — писал он, — что когда правительство делает столько разных вещей, которые не являются его функциями, то свои истинные функции оно выполняет крайне плохо. Главные его функции — защищать свою нацию от внешних врагов, предотвращать насилие одних индивидов над другими… создавать правила того, как сами люди должны устанавливать законы для себя, а также разрешать споры»[77].
В экономике основная функция государства — регулировать количество денег, не допуская инфляции, излишних государственных долгов и ненужных государственных расходов. «Деньги — самый мощный и полезный инструмент в распоряжении политиков», — утверждает Фридман.
Нужно стимулировать рост экономики — пожалуйста. Увеличьте — осторожно, не допуская инфляции, — количество денег в обращении, тогда подешевеют кредит и инвестиции. Изымайте деньги из обращения, если этого требует поддержание стабильности вашей валюты. Не трогайте цены! Если есть какие-то остро значимые социальные товары, лучше временно дайте субсидии их производителям.
Поднимать налоги, чтобы финансировать социальную защиту? Совсем плохо… Налоги необходимы, но плоское налогообложение (как в сегодняшней России), когда все платят одинаковый процент, — самое справедливое: аморально вешать ярмо именно на тех, кто производит больше других. Сильная система социальной защиты может быть создана и… самим рынком! У Фридмана ярко звучит та же мысль, которая приглушенно звучала у осторожного Эрхарда: лучшая социальная политика — это эффективная рыночная политика. А Фридман все свои идеи полемически заостряет, доводя порой до абсолюта, — чтобы услышали, черт возьми!
Доступная медицинская помощь? Ограничьте разумным минимумом требования к лицензированию врачей. Медиков станет больше, и пусть они конкурируют, тогда снизится и стоимость их услуг. Пусть вся медицина будет частной, а государство пускай помогает самым нуждающимся оплачивать ее услуги. Никогда в государственной клинике не будет лечения, сравнимого по качеству с лечением в частной.
То же и с образованием. В государственных школах обучают, но не образовывают, убеждает Фридман. В них платят учителям за стаж, а не за талант педагога. Какой быть школе — тоже решает государство. Так ли уж нужны бассейны или корты, новые просторные школьные здания для образования детей? Дайте каждой семье ваучеры на образование детей и сделайте школы частными. Родители сами выберут, что им важнее: широкий набор дисциплин, спорт или исключительность педагогов. По характеру и способностям своего чада.
Армия? Только добровольная! Солдат — это призвание, по принуждению хороших солдат не набрать. Если их не хватает, значит, парни не хотят идти воевать за вашу идею, господа политики! Когда армия станет добровольной и наемной, тогда каждая война, каждое вторжение в чужую страну, по сути, будут решаться общенародным референдумом: готов ваш народ за это воевать или нет.
Фридман не только уверен, что это самые нравственные подходы, он убеждает читателя в том, что они и самые экономичные. Представьте, как можно будет сократить объем налогов, если школы, страхование, медицина будут финансироваться не государством, насколько эффективнее и экономнее частный собственник будет управлять школой. Сколько будет сэкономлено денег на ненужную околошкольную госбюрократию.
Рыночные свободы — это путь к согласию нации, вот, пожалуй, самое главное. «Чем шире диапазон деятельности… в рамках рынка, тем меньше вопросов, требующих чисто политического решения и соответственно требующих достижения согласия. В свою очередь, чем меньше вопросов, требующих согласия, тем вероятнее его добиться и сохранить в то же время свободное общество»[78].
Добиться согласия в свободном рыночном обществе проще, чем в системе запретов и инструкций, которые никогда не удовлетворят всех. Нам, россиянам, настолько многое не нравится, что в этом «многом» все вперемешку — главное, неглавное… Сумбур в мыслях мешает искать единомышленников. Фридман предлагает прийти к согласию по главному вопросу: государства должно быть мало, пусть оно лишь охраняет свободу отношений между человеком и его деньгами, делает эти отношения предсказуемыми.
Утопия? Как философия — нет, как реальная политика — похоже, что да. «Это — прекрасный сон, но, к несчастью, у него нет никаких шансов сбыться в настоящее время»[79], — признает сам Фридман. Либералами стали называть себя стыдливые социалисты, не имеющие мужества признаться себе, что равенство — égalité — для них намного важнее liberté. А курс на равенство, в отличие от курса на свободу, всегда предельно зарегулирован. Всегда порождает несогласие.
