Нужна дозированная, предсказуемая инфляция, 3-5% в год, считает Фридман. Центральный банк (или его аналог в США — Федеральная резервная система) с помощью печатного станка добавляет в экономику чуток денег, и voilà — люди убеждены, что нужно бежать за покупками прямо сегодня. Рост спроса поддерживает производство, капиталистам не в убыток вкладываться в усовершенствования, конкуренция подгоняет технический прогресс. Но если инфляция превышает 8-10% в год — это уже не поддержка, а непредсказуемость. Нет информации о будущих ценах и доходах, и никто ничего не вкладывает — ни капиталист, ни обыватель.
Деньги — товар длительного пользования, приносящий много пользы их обладателю. На вопрос «Любишь ли ты деньги?» мой младший ребенок в шесть лет ответил: «Все любят деньги. Все хочут деньги…»
Люди хотят иметь больше денег, чем могут потратить. Обожают их копить — ведь стабильности хочется и в будущем. Кейнс считал, что склонность человека к сбережению сдерживает спрос, и это плохо: нехватка спроса сдерживает производство. «Постойте, — говорит на это Фридман, — ерунда какая-то…»
Люди же не в тумбочку деньги складывают. Если они вкладывают сбережения в недвижимость, золото, ценные бумаги, депозиты на банковских счетах, то каждое из этих вложений растет, то есть работает как капитал и увеличивает ВВП общества. Каждый человек — капиталист, как бы скромен ни был его доход, все, что он откладывает, — это капитал. Он подсчитывает, что принесет ему вложение и что на эти деньги он сможет купить в будущем. А для этого — смотри выше — опять-таки нужны стабильность, отсутствие инфляции. То есть информация о будущем. Тогда человек понимает, что будет происходить, и в состоянии выстроить свои отношения с собственными деньгами самым приятным для себя образом. Связь между спросом, сбережениями и инвестициями оказывается более сложной, чем считал Кейнс.
Вспомните последние три года! Оказалось, что в России, где все хором жалуются на бедность, у большинства имеются-таки загашники. Все суетились, спрашивали друг друга: «В чем лучше хранить деньги: в долларах, евро или рублях?», «А не отменит ли государство доллары?», «А не заставит ли оно всех обменять доллары на рубли?». И много-много других подобных вопросов… Они показывают, до какой степени обыватель боится непредсказуемости и насколько она в России высока: никто не в силах сказать, какой фортель может выкинуть государство. Не имея никакой информации, люди оказываются не в силах принимать рациональные решения. Откладывают «на потом» покупку или продажу квартиры — а вдруг будет дороже или, наоборот, дешевле. Боятся тратить — а вдруг завтра будет еще более черный день. Откладывают на стабильное «потом» не только деньги. Саму жизнь.
И люди, и деньги любят стабильность. Но деньги, в отличие от людей, еще любят свободу. А вот когда люди любят стабильность больше, чем свободу, то деньги могут этого и не простить. Непростые у денег отношения с людьми…
Стержневая мысль Фридмана — государство приносит пользу, когда оно ограничивает свое вмешательство в экономику прежде всего регулированием количества денег в обращении. Его теория и называется поэтому монетаристской. Понятно, что всегда есть социальные программы, пособия, это очевидные частности, но отношения денег и людей должны оставаться свободными.
И вот возникает вопрос: а почему, собственно, в России слово «монетаризм» стало ругательным? С «либералом» проще — большинство боится свободы. Но ведь деньги-то любят все, это даже ребенку ясно! Вот только путь к ним лежит через принятие и желание свободы, а людям хочется защиты, пусть иллюзорной.
Даже теория Кейнса и та вызывает меньше нападок, чем монетаризм. Слышится в ней какой-то привлекательный звон: сильное государство, нет высоких налогов — всего 13%, ниже некуда. Безработицы, которой все так боятся, оно вроде не допускает — прав был Кейнс насчет крупных госпрограмм, обилие которых у нас поражает неистощимой изобретательностью. Есть у сильного государства и свои деньги — с чего монетаристы взяли, что их у него не может быть? — у нас же столько госкомпаний. И что думать о скучных материях!.. О том, что если бы госкомпании были частными, то объем их налогов мог бы быть намного большим. О том, что за низким подоходным налогом скрыто немыслимое нагромождение налогов на бизнес, пошлин и сборов. Главное что? Государство на все свои программы где-то находит деньги! Жаль, правда, что так мало. Сильное государство, а какое-то беспомощное. Но все-таки во многом Кейнс прав — государство должно все регулировать, иначе же сплошной дикий рынок. Положим, Кейнс говорил совсем не так, но так думать легче. Чувствуете, как легко прокладывает себе путь брак мышления?
