Всё, да не всё. За долгие годы пути к Лиссабонскому договору выяснились, что свободу многие понимают как халяву. Устройство общеевропейского дома на самом деле имеет мало общего с принципами, которые отстаивал Фридман. Бесчисленные фонды и механизмы ЕС постоянно перераспределяют сотни миллиардов евро для постепенного выравнивания уровня развития во всех уголках европейского дома.
Несмотря на это, четыре поросенка (PIGS) — Португалия, Италия, Греция и чуть позже Испания — подложили в общий дом свинью, заявив, что не могут справиться с долгами. Трех приструнили и подкормили, а с Грецией цацкаются до сих пор: как только очередной срок выплат по уже частично списанным и реструктурированным долгам, так у греков истерика. Их, мол, грабят. При этом подушевй доход в Греции (26 тысяч в год) выше, чем в Румынии, Болгарии и даже России. Заголосила и Италия — от нее требуют сокращать дефицит бюджета и резать социальные программы, которые ей не по карману, хотя ее ВВП на душу населения — 31 тысяча евро в год.
Даже народам самых передовых стран, тесно связанным друг с другом общей историей и культурой, сложно справляться со свободой. В северных странах ЕС с жестокой экономией — в Дании и Скандинавии — уровень жизни существенно выше, чем в южных. Южанам вынести это невозможно. Они, видимо, полагали, что раз сменили лиры и драхмы на евро, то Европейский ЦБ должен печатать для них эти евро в таких объемах, чтобы они жили как люди. Как в Нидерландах или Швеции.
Единая валюта, единый монетарный регулятор — Европейский ЦБ, но при этом каждая страна сохраняет собственную налоговую и бюджетную политику. И даже на принятые пределы бюджетного дефицита и госдолга можно наплевать безнаказанно. Где рычаги единого макроэкономического регулирования, кроме заклинаний? Их нет.
Возможно, нахлебавшись с этим очевидным противоречием, ЕС и мог бы — как всегда, осторожно, в бесконечных дебатах — подобраться за несколько десятилетий к единой налоговой шкале и единым принципам формирования бюджетов. Оставить страны формально суверенными, но фактически превратить суверенитет в фикцию. Теоретически возможно, только это уже вчерашний день. Поздно…
Самую большую свинью общему дому подложили не любители халявы, а маленький, продуваемый ветрами с запада на восток остров. Британский «брекзит» превратил в трэш идею единства, которая сводит самоидентификацию нации только к ее культуре. Британцам всегда этого было мало, они ни в Шенген, ни в еврозону не вступили. Для них фунтики — символ посильнее Берлемона, имперского здания, где сидит штаб-квартира Комиссии Евросоюза.
Последней каплей оказалась проблема мигрантов: она уже и культурную самоидентификацию поставила под вопрос. «Понаехали» поляки, способные строить споро и качественно в отличие от бритов, мало на что по этой части способных. Вот-вот могут и лица «североафриканской национальности» появиться. Какая уж тут свобода оставаться истинным британцем, не правда ли?
Европолитики шли к Лиссабонскому договору больше полувека. В долгих дебатах добивались согласия по каждому пункту. Одно забыли — человека. С его эгоизмом, сентиментальностью, а еще и завистью. С его неприятием коммуналки, где на общей кухне тебе тычут в глаза более густой похлебкой соседа, а кое-кто вдобавок пытается приваживать к общему дому беспризорников.
Посмотришь на ЕС и понимаешь, что трудно строго судить россиян за то, что у них каша в голове. Даже население самых передовых стран не свободно от брака мышления. Правда, надо заметить, что никто — ни из передовых, ни из развивающихся — не ставит себе такую странную задачу: быть великой страной. Похоже, у россиян именно с этим деликатным моментом — с величием — крайне сложные отношения.
Отсюда и непоследовательность, и смятение душ, которым хочется и достатка, и защищенности, отсюда и коктейли из несмешиваемых ингредиентов — типа того, что жить хочется как в Скандинавии, но без «полицейского государства», как в Германии, но чтобы государство всех защищало и чтоб без неравенства. И еще чтоб впереди планеты всей… А какой может быть двигатель у такого странного автомобиля — об этом пусть у государственных мужей голова болит. Ах, она у них не болит? Ну так, значит, всё плохо… Всё очень плохо. Вот вам и апатия, и уныние, и нежелание оторвать зад от дивана не только ради выборов, но даже чтобы цветник под окном разбить…
