То же касается и Славян. Все те родственные народы, которых мы сейчас называем славянами, в древние времена так себя не называли. Упоминают балканских Словен, Словаков и Ильменских Словен, основавших Новгород. К ним припутывают еще Склавинов, Роксолан. И спутывают их с Вендами (Венедами, Венетами, Вандалами), а также с Антами. А заодно, туда же в кучу и Сарматов-Скифов. В дальнейшем, я буду это слово применять как современный термин, обозначающий родственную группу народов, близких по генотипу, фенотипу и языку, живущих в центральной, южной и восточной Европе. Нестор в ПВЛ уже перечисляет в числе славян те народы, к которым относим их и мы. Это потому, что греко-римский мир и западноевропейский мир уже определились. Термин "славяне" возникает как противопоставление славянского мира германскому. Но в начале первого тысячелетия до н.э. ни греко-римского мира, ни германского ещё не существовало, а потому не существовало и мира славянского.
Это о Словенах можно говорить, откуда они пришли. Формирование же термина "славяне" никак не может быть связано с таким вопросом. Это не этноним. Это термин культурологический. Хотя в формировании самого термина участвовали разные лексические элементы. Это и этноним Словене, и корень "слав-" слова "слава". Этот корень широко применялся в именах славянских князей повсеместно. От ободритов, до фракийцев. Например: Брети-слав, Боле-слав, Бури-слав, Богу-слав, Влади-слав, Все-слав, Греми-слав, Добро-слав (это был Стефан, Князь Сербский, Византийцами названный Буе– славом), Любо-слав, Мсти-слав, Мече-слав. Широко применялся этот корень и в топонимах. И не случайно. Слава, как говаривал Косьма Прутков, "тешит человека". Чаще всего именно потому историки никак не могут найти родину славян, что путают принципиально разные вещи – самоназвание древнего племени и поздно сформированное название этнической общности.
До прихода кельтов народы Европы не делились на западных и восточных. Это был один народ. Нельзя даже применять термины прото– или пра-славяне, на том основании, что тогда нужно говорить и прото– или пра– германцы. Более правильно говорить праевропейцы – потомки ариев. Или просто Арии.
Вообще, одной из главных проблем истории считают проблему названия того-сего. Этнонимов – названий этносов, племён, народов. Топонимов – названий мест. Гидронимов – названия рек и озёр. Вообще названий. Есть даже такая наука – ономастика. Иногда полезно и интересно в этих вопросах покопаться. Но сколько я живу на свете, столько так и не объяснили мне доподлинно, откуда взялись такие названия, как Немцы, Москва. Почему мы говорим – венгры, а украинцы – угорцы, что ближе к Уграм. Почему поляки называют себя "польска", хотя так должны называть себя бывшие поляне – украинцы. А поляки должны называться либо ляхами, либо поморянами. И так далее. Но, в конечном счете, не ономастика отвечает на вопрос, "Твари мы дрожащие, или право имеем?". В школе детям вбивают историю как некий идеальный кристалл. Набор не терпящих сомнений догм прозападного толка. На самом деле, стоит только начать задавать глупые вопросы, как этот кристалл превращается в кучку дерьма, в которую и тыкают наших детей. Вот что об этом пишет историк позапрошлого века Егор Иванович Классен: «Действительно, должно сознаться, что в историю не только Славян, но и всех народов Европейских внесено вместе с истиной так много неверного, превратного, баснословного, пошлого, смешного и эгоистического, что давно бы пора выколотить из нее всю пыль и сор, вкравшиеся частью от неведения, частью от властительного характера и гордого образа мыслей Римлян и Греков, желавших повелевать всем миром и потому считавших прочих людей или рабами своими, или варварами, недостойными свободной гражданской жизни! – А сколько после Греков и Римлян являлось на сцену историографии ослепленных последователей, считавших за святотатство поверку древних сказаний, и, кроме того, сколько подражателей во вновь составлявшихся дееписаниях, и, наконец, сколько спекуляторов, которым дороги были не факты науки, а выручаемые деньги; эти меркантилисты исказили еще более историю, не заботясь нисколько о ее чистоте и достоинстве. –Такова ли должна быть история? Эта святая истина! Эта наставница для правителей и наука жизни для всех? Таковы ли должны быть жрецы ее, каких мы нередко встречаем в ее святилище? Там толпились и бездарные компиляторы, и гнусные льстецы, и злые клеветники, и упрямые раскольники в науке, и хитрые торгаши ею посреди немногих чад истины, живших собственно для науки и занимавшихся ею по призванию, а не по обязанностям и расчетам.»
