По желанию друга мне пришлось на время сменить профессию. Из ведущего архитектора я превратился в профессора исторических наук. И все бы ничего, если бы не студентка, нагло сводящая с ума. Она влечет, манит в свои чарующие сети и заставляет забыть о главном. О том, что дома меня ждет жена и сын.
— Беляева! — рявкаю на чересчур соблазнительную студентку, которая смеет во время моей пары нагло шептаться с подружкой.
— Простите, Егор Константинович, — соблазнительно улыбнувшись и прикусив кончик простого карандаша белыми, ровными зубками, томно произносит студентка.
От столь чарующего голоса брюки моментально становятся тесными, заставляя сесть поудобнее. В голове чертов хаус от осознания, что Беляева без трусиков. Чертовка! Провокаторша! Знает, что не могу перед ней устоять и пользуется этим. Нагло. Соблазнительно. Бессовестно.
На столе вибрирует телефон, стиснув зубы, тянусь к гаджету. Усмехаюсь, когда вижу всплывшее сообщение наверху экрана: «Заберешь Сережку из садика? Хочу сегодня на педикюр и…». Дальше почитать не получается, так как часть текста напрочь отсутствует. Увы, но моя жена та еще искусительница, и я более чем уверен, что вечером меня ждет награда.
Мы больше семи лет вместе, и за это время я ни разу не пожалел, что решил связать свою жизнь с ней. И только с ней.
Правда… все изменилось, когда среди студентов появилась она. Шатенка с глазами цвета ранней листвы и улыбкой, от которой моя старческая душа начинает ликовать. С первого рабочего дня она крутится вокруг меня в коротеньких, едва прикрывающих попу, юбках. Сегодня, увы, — не исключение.
— Беляева, задержитесь! — стараюсь произнести безразличным тоном, чувствуя внимание студентов.
Вот что, а слухи в университете не нужны ни мне, ни тем более студентке Беляевой, которая, виляя шикарными бедрами, направляется ко мне. Еще и улыбается, стерва.
Смотрю на нее цепким взглядом, жду пока студенты покинут аудиторию и мысленно планирую в какой позе ее разложу на этом столе. Наказать. Жестко. От столь откровенных мыслей член в штанах начинает дергаться.
— Вы что-то хотели? — интересуется, поправляя воротник белоснежной рубашки, позволяя скользнуть взглядом на ложбинку между грудей, когда за последним студентом закрывается дверь.
— У вас тест написан на двойку. Исправлять будете? — лукаво улыбнувшись, встаю и запираю дверь на ключ. Медленно, словно хищник, возвращаюсь к студентке, что уже сидит на моем столе, сексуально раздвинув бедра в стороны.
— Вы примете все сейчас? — Растягивая маленькие пуговицы на белоснежной рубашке, которая ни на йоту не скрывает торчащие соски, продолжает: — Я готова отрабатывать хоть весь день, — заканчивает, сексуально облизнув губы кончиком языка.
— Стер-рва! — рычу, резко дергая ее бедра на себя и впиваясь страстным поцелуем в столь манящие, сладкие губы.
Какая же она вкусная. Божественно! Руки перестают слушаться, ласкают ее тело и требуют большего. Задрав юбку, обнаруживаю, что она все еще без трусиков. Руками, едва касаясь нежной кожи, провожу по ее открывшимся навстречу бедрам. Член напрягается еще больше, когда ее дыхание сбивается и учащается. От этой вседозволенности начинаю задыхаться сам, скользя костяшками пальцев по мокрым складочкам. Разум моментально заволакивает похотью, губы сами тянутся вниз. Резким движением опрокидываю ее на стол и, встав на колени, припадаю к наивкуснейшему нектару. Сладостный стон, доносящийся до меня, только подтверждает, что я все делаю правильно. Все так, как она любит. Почувствовав, что малышка скоро кончит, усмехаюсь и, встав на ноги, расстегиваю ремень. Ее взгляд с поволокой похоти сводит с ума. Не могу больше ждать. Хочу ее до одури, до боли в яйцах.
Подтянув к себе, одним резким движением вхожу в нее, выбивая сладостный стон. Целую, плавно спускаясь от шеи к упругим полушариям груди. Покусываю, посасываю, наслаждаясь женским стоном, разносящимся по аудитории.
— Егор-р-р Кон…Конс-тантинови-и-ич, — рычит моя девочка, заставляя вколачиваться в нее быстрее. Резче. Жестче.
Припадаю к ее губам. Начинаю целовать отчаянно, погружаясь в нее на всю длину. И первый толчок уносит. Обоих. Общий стон оглушает, снимает последние предохранители здравого разума. Делаю рывок, еще один. Чувствуя приближающийся оргазм, припадаю к ее губам, намертво в них впиваясь, прекрасно зная, что она будет кричать. В такой момент разум ее отключается, уплывает в нирвану. Весь контроль на мне. Всегда!
Толчок, и я уношу нас за грань дозволенного. Туда, где сияют миллиарды звезд.
— Это было великолепно, — произносит студентка, едва отдышавшись и немного придя в себя после нашего небольшого секс-марафона.
— Согласен, — произношу, целуя и так припухшие от поцелуев губы и щелкаю пальцами по маленькому курносому носику.
Беляева помогает застегнуть мне рубашку, правда то и дело касается ногтями оголенных участков кожи. Искусительница.
— Хватит, — рычу, перехватывая маленькую ручку. — Мы в университете, не забывай!
— Как скажешь, профессор. — Улыбается чертовски соблазнительно и, спрыгнув с парты, поправляет юбку. — Какие планы на сегодня?
— Жена попросила сына забрать из сада, — произношу, лукаво улыбаясь и продолжаю: — Обещала ночью награду.
