— Он подойдет для тех мероприятий, о которых ты говорил? Селена сообщила мне, где они пройдут. Но я никогда не была в театре. И на открытии художественной галереи… Мне пришлось полагаться на статьи в Интернете, чтобы понять, что делать. — Ей стало совестно, на ее щеках появился румянец.
Какое-то время Доминик сидел, пытаясь обуздать свое либидо и придумать подходящий ответ. Потому что это казалось ей важным. Он молчаливо проклинал свою ассистентку. Почему Селена не наняла стилиста, который помог бы Элисон с ее гардеробом? Ведь есть же специально обученные люди, которые подбирают одежду. Он был почти уверен, что потратил на стилиста для Миры небольшое состояние. Но сейчас слишком поздно думать об этом. Элли следует успокоить.
— Элисон, у тебя потрясающий наряд, — страстно произнес он, оглядывая плавные линии ее костюма. — Он подойдет идеально.
— Ты всерьез так думаешь? Тебе нравится костюм? — неуверенно спросила она. — Ты не шутишь?
— Мне нравится твой костюм. Но я плохо разбираюсь в женской моде. Если вся твоя одежда такая же красивая, как этот костюм, то я с нетерпением жду возможности увидеть все, что ты выбрала для этой поездки. — Он лгал, потому что ему будет гораздо приятнее увидеть ее без одежды. Но, заметив ее робкую улыбку, он обрадовался. — Ты успокоилась?
Ее глаза цвета янтаря мерцали в лучах заходящего солнца, проникающих в окно машины, и их неповторимый оттенок завораживал Доминика.
Его сердце едва не выскочило из груди, когда он понял, что по иронии судьбы ему приходится убеждать свою невесту в том, насколько она привлекательна.
— Я так рада, что тебе нравится, — сказала Элли хриплым от эмоций голосом. — Это очень важно для меня.
Он с трудом поборол очередной прилив желания, когда она искренне обрадовалась его комплименту.
Доминик всегда с легкостью раздавал комплименты женщинам за их внешность, особенно если они выглядели так же изысканно, как Элисон сейчас. Но ее благодарность заставила его вспомнить девочку, которая бегала за ним тем летом и с обожанием смотрела на него.
Он отмахнулся от этой мысли. Он больше не тот безрассудный несчастный юноша, отчаянно нуждающийся в одобрении. А она не маленькая девочка, которая одаривала его беззаботной любовью.
В те годы симпатия Элли очень помогала Доминику, который не понимал, отчего отец так ненавидит его. Но ему определенно не нужна любовь Элисон сейчас.
Телефон завибрировал в его кармане — пришло сообщение от бизнес-менеджера Доминика.
«У нас проблема с „Джеда консорциум". Мира Кенсингтон только что слила историю своего романа в „Лондон-пост"».
Доминик злобно выругался себе под нос и нажал кнопку вызова.
Он приказал себе сосредоточиться на том, чего должен добиться при помощи брака с Элли.
— Доминик, все в порядке? — спросила Элли, когда он выругался по-французски.
— Да, но мне нужно позвонить, — ответил он резким и снисходительным тоном.
Догадавшись, что разговор имеет отношение к Мире, Элли снова повернулась к окну и попыталась не прислушиваться.
Потому что размышления о его бывшей невесте разрушили бы радость, которую спровоцировали комплименты Доминика.
Она упрекнула себя за то, как охотно она ловит его слова одобрения. Ей всегда казалось, что та романтичная маленькая девочка умерла после лета в Провансе. Потому что с той ночи она повзрослела и стала реалисткой, и не мечтала, потому что не хотела рисковать и раскисать. Но, оказалось, эта маленькая девочка не умерла, она просто ждала возможности возродиться.
Услышав похвалу Доминика и зная, что она искренняя, даже если они поженятся по расчету, Элли почувствовала, что ребенок, каким она оставалась в душе, снова может поверить в себя. По крайней мере, чуть-чуть. И она впервые за долгое время испытывала освобождение и воодушевление.
Автомобиль пересек Бруклинский мост, двигаясь в сторону Манхэттена. Легендарный горизонт возвышался на другой стороне Ист-Ривер, небоскребы казались молчаливыми стражами богатства и известности города.
Пока они проезжали по центру города, Элли с трепетом смотрела на каньоны из стали и стекла, на оживленное движение и на людей на улицах. Но когда она услышала, что Доминик закончил разговор, ей стало трудно сосредоточиться на видах за окном.
Доминик вибрировал от напряжения, убирая телефон в карман.
Элли уловила отрывки из его телефонного разговора. Она плохо говорила по-французски, но сумела разобрать два слова «Мира» и «девственница».
Неужели Доминик рассказывал кому-то о девственности Элли? Она даже не знала, как к этому относиться. Она не только смущалась, но и была сбита с толку.
Мускулы на лице Доминика напряглись, пока он смотрел в окно и что-то обдумывал.
— Проблемы? — спросила она.
Он повернул голову, выражение его лица было злобным.
— Нет, — солгал он.
— Если возникнет проблема, я помогу тебе, — сказала она.
Его жесткие губы изогнулись в неохотной улыбке.
— Ты серьезно?
Элли кивнула:
