— Да. — Она понятия не имела, почему ее слова показались Доминику забавными, но решила, что лучше веселить его, чем сердить. — Я приехала, чтобы помочь тебе со сделкой. — Она откашлялась, когда румянец залил ее щеки. — Ну в основном я приехала сюда, чтобы помочь тебе со сделкой.
— Неужели? — Он поднял брови и хихикнул.
— Ну да, — ответила она.
— Ох, Элисон, я уже говорил, что ты чертовски очаровательная?
— Наверное. — Она обрадовалась его улыбке.
Он взял ее за руку и прижался губами к ее ладони.
Элли коснулась пальцами его щеки.
— Я так хочу тебя, — сдавленно произнес Доминик, и Элли шире улыбнулась.
— Ну хорошо, — сказала она. — Потому что я тоже тебя хочу.
Он сжал ее руку:
— Рассказать тебе, о чем я говорил по телефону? Ты не обидишься?
— Расскажи, — озадаченно ответила она, потому что Доминик явно расстроился и о чем-то сожалел. Но он казался ей человеком, который ни о чем не сожалеет.
— Это был мой бизнес-менеджер Этьен Франко. «Джеда консорциум» сомневается в искренности нашего брака по любви, потому что моя бывшая невеста дала эксклюзивное интервью британскому таблоиду. Она заявила… — Он умолк, и у него дрогнули скулы. — Она говорит, что я заплатил тебе, чтобы ты притворялась моей женой и удовлетворяла мои сексуальные потребности.
Элли откашлялась, не зная, что сказать.
— Это несправедливо. Она ведь совсем меня не знает.
Доминик не понимал, почему Элли не рассердилась.
— Элисон, это не просто несправедливо. Это клевета. По сути, она выставила тебя проституткой в государственной газете, — тихо произнес он, по-прежнему злясь на Миру. Но, по правде говоря, он был противен самому себе. Ему следовало догадаться, что его бывшая невеста проделает такой трюк. И он ни черта не сделал, чтобы предотвратить это или защитить Элисон.
Элли была особенно уязвима не только потому, что в ней не было никакого лукавства. Он обнаружил, что она жила в гораздо более тяжелых финансовых условиях, чем он предполагал.
Помимо стервозных комментариев Миры, в статье таблоида было подробное описание суровых реалий жизни Элисон до того, как Доминик «вырвал ее из небытия». Проблемы, с которыми она столкнулась за прошедшие двенадцать лет, оказались намного тяжелее, чем он предполагал. Похоже, они с матерью жили в крайней нищете после той ночи, когда его отец выгнал их из поместья. Элисон содержала их обеих с пятнадцати лет, подрабатывая на полставке. После того как ее мать умерла четыре года назад от передозировки обезболивающими, долги Элли только выросли.
Отец Доминика разрушил жизнь Элли той ночью. Но не только его отец виновен в том, что случилось с Моникой и, соответственно, с ее дочерью.
Он отмахнулся от горьких воспоминаний.
— Я подам в суд на нее и газету за клевету. Я не позволю, чтобы с тобой так обращались.
Пусть его брак с Элисон — деловое соглашение, но завтра она наконец станет его женой, поэтому ему придется защищать ее репутацию.
— А не лучше просто проигнорировать статью? — спросила Элисон, снова прикусывая нижнюю губу и распаляя страсть Доминика.
— Нет, не лучше.
— Но, Доминик, а как же сделка с «Уотерфрант»? — спросила она. — Неужели судебная тяжба с британским таблоидом не навредит твоим планам? Особенно если станет известно, что наш брак, по сути, сделка.
Он открыл рот, чтобы сказать, будто ему наплевать на сделку с «Уотерфрант», но потом сомкнул губы.
Что на него нашло?
Эта сделка в самом деле для него важна. Элисон приехала в США только ради этой сделки. И она права: если он подаст в суд на Миру и «Лондон-пост», выяснится настоящая причина их брака.
— Сделка состоится, — сказал он, хотя и не был в этом абсолютно уверен. — Я попросил бизнес-менеджера сообщить «Джеда консорциум», что ты девственница. Что ты никогда не спала с другими мужчинами до меня. И ты совсем не проститутка.
Говоря об этом Этьену, Доминик испытал странное чувство гордости. Он использовал невинность Элисон, чтобы сделать их брак убедительнее и помочь сделке состояться. Это была единственная причина, по которой ее девственность имела значение. Однако Доминику было не все равно, что он стал у Элли первым мужчиной.
Она охнула и покраснела, а он едва не рассмеялся над ее реакцией.
— Говорить об этом обязательно? — спросила она. — Это очень личное.
— Я знаю и прошу у тебя прощения, но я хотел опровергнуть утверждения Миры.
— Об этом напишут в газетах? — испуганно произнесла она.
Доминик резко хохотнул. После ярости и взаимных обвинений, агонии от осознания того, что он подвел Элли и поставил под угрозу сделку, она отреагировала крайне наивно. Он рассердился не только на заявления Миры, но и на тревожные новости о жизни Элисон за прошедшие двенадцать лет.
То, что произошло той ночью двенадцать лет назад, не имело отношения к нынешним обстоятельствам. Да, Доминик использует Элисон, но он заранее об этом сказал, и она приняла осознанное решение подписать брачный договор. Она согласилась на его условия. И он заплатит миллион фунтов за ее старания.
