А непосредственным Левиным начальством, командовавшим его взводом, был младший лейтенант Костыркин, недавно окончивший училище и, по мнению и Левы, и других батарейцев, не очень разбирающийся в тонкостях артиллерийского дела, но въедливый по пустякам и стремящийся при первой же возможности дистанцироваться от подчиненных; показать кто из них начальник, а кто — дурак. Был Костыркин белокур, высок, костист, силен, но как-то несуразен в движении: при ходьбе ему, казалось, мешали собственные болтающиеся по бокам сутулого туловища руки. За неприятный характер, внешний вид и фамилию красноармейцы прозвали его Костылем.
Кроме двух огневых взводов в их батарею входил взвод управления и два отделения: ручных пулеметов и хозяйственное. Взвод управления в свою очередь состоял из четырех отделений: разведки, вычислительного, проволочной и радиосвязи. Комбату Долгареву помогал руководить батареей его заместитель по политической части политрук Левченко. Невзирая на свою принадлежность к комиссарскому сословию вовсе не вредный мужик, излишне не достающий красноармейцев восхвалениями ведущей роли вождей ВКП(б) и лично товарища Сталина во всем происходящим в стране и в их, в частности, батарее. Зато Левченко реально реагировал на действительные нужды бойцов и на службе, и в быту. Он даже составлял письма прошения в колхозы, парткомы и профкомы заводов и в исполкомы по месту жительства родни батарейцев с вполне конкретными жизненными просьбами: выделить лес на строительство избы, устроить ребенка в детский сад, выделить семье героя-артиллериста освободившуюся соседскую комнату в коммуналке и прочее, столь же бойцам, оставившим свои семьи далеко за границей, необходимое.
По плану развертывания в случае нападения с венгерской стороны 45-я стрелковая бригада Лисницкого занимала оборону во втором эшелоне южнее крупного приграничного железнодорожного и шоссейного узла, уездного города Орадя. С фронта и с обоих флангов с красноармейской бригадой соседствовали румынские пехотные соединения. Траншеи, блиндажи, дзоты, ряды колючей проволоки, редкие минные поля на особо опасных направлениях и артиллерийские позиции были приготовлены заранее, замаскированы от возможной авиаразведки, но не полностью заняты войсками. И теперь гаубичная батарея, до поры до времени размещенная в лесу, быстрым шагом, солдатским и лошадиным, спешно выдвигалась на свои заранее оборудованные по всем правилам артиллерийской науки и боевого устава позиции.
Позиции эти располагались на восточном пологом обратном скате поросшей редкими деревьями и кустарником высоты. Справа, к северу, километрах в десяти, невидимое отсюда, проходило шоссе, тянущееся вглубь Румынии. Впереди лежало широкой пологой ложбиной убранное поле, а за ним, если подняться на бугор и посмотреть, километрах в двух, опять на возвышенности, виднелись постройки небольшой деревеньки, виноградники, сады и мелкие рощи. Именно там, за деревенькой, и растянулись основные силы 45-й стрелковой бригады, включая и полковую, и противотанковую артиллерию, и минометы. Основной же задачей гаубичной батареи старлея Долгарева была огневая поддержка этих частей с закрытых позиций.
Имея достаточно времени на подготовку, артиллеристы заранее аккуратно вырубили мешавшие деревья и кусты и выкопали строго по размерам укрытия для орудий, самих себя и боеприпасов. У каждого орудийного расчета имелся просторный, примерно 6х9 м установленной многоугольной формы окоп под гаубицу глубиной 70 см; слева к нему примыкали более глубокий (в рост) окоп для командира и артиллерийский погреб, выкопанный в виде двух отдельных ниш, для ящиков с боеприпасами; а справа — глубокая щель для остальных номеров, переходящая в общий блиндаж под тройным накатом бревен и земли. Вынутый грунт обрамлял все сооружение широким бруствером высотой до 80 см, замаскированным с наружной стороны прижившимся дерном и посаженными обратно кустами; сзади бруствер прерывался пологим спуском для орудия — аппарелью. Дистанция между гаубицами — 30 м, над каждой позицией натянута маскировочная сеть с набросанными поверх свежими ветками.
Производство автомобилей и гусеничных тягачей в СССР все еще отставало от производства пушек — и в стрелковой бригаде, которой принадлежала его батарея, как и во многих других частях и соединения Красной Армии, гаубицы транспортировались по старинке, на конной тяге. Поэтому в подчинении у Гороховского кроме непосредственно орудийного расчета из 8 человек (его самого, наводчика, замкОвого, заряжающего, установщика и трех снарядных) была шестерка лошадей при двух ездовых и еще одна пара, уже с одним возницей, для перевозки зарядного ящика.
